На этот ковёр по молчаливому соглашению никто не заходил в обуви. Он был настолько мягким и пушистым, почти как шерсть наших котов и кошек, что на нём мы периодически валялись. Поэтому разувались уже на автомате.

Кошка встала, потянулась и прошлась вокруг хозяйки, обвивая её пушистым хвостом. Похоже, она действительно просто соскучилась. Свет снова упал на её ошейник. Я задумчиво посмотрел на камень в центре украшения и перевёл взгляд на сестру.

– Тебе не кажется, что твоя Кира принялась за старое? Этот камень – откуда он? – я указал на крупный бриллиант, подмигнувший мне в это время синими искрами. Белые кошечки, дочки Паразита в определённый период своей жизни становились клептоманками. И привлекали их исключительно драгоценные камни. Я думал, что Кира – кошка Юли этот период уже переросла. Но она время от времени срывалась, и оставалось только гадать, в чьей сокровищнице недосчитаются пары камней.

– Из сокровищницы, откуда ещё, – пожала плечами Юля. – Кирочка – порядочная девочка. Она таскает камни исключительно из семейной сокровищницы. Ещё никто не жаловался, что она утащила чьи-то драгоценности.

– Может быть, кто-то просто не знает, что она побывала в его сейфе, – предположил Роман. – Кира, ты же не обнесла сейф Вольфов? Кстати, если ты это сделаешь, они даже не заметят, – при этих его словах Маша фыркнула, а парни Вольф нахмурились. – Да, кто-нибудь знает, где наш дядюшка?

Дядюшка – Савелий Керн. Родился немного позже, чем мы с Ромкой. Но из песен слов не выкинешь, у Савы и отца была одна мать – наша бабушка. И по всем законам он приходился нам дядей. Мы не упускали случая это продемонстрировать. И называли его исключительно дядей.

Вместо ответа у Ромки зазвонил телефон. Посмотрев на дисплей, он покачал телефоном в воздухе.

– А вот и он. Да, дядюшка, что ты хочешь сказать своему младшему племяннику? – проворковал он в трубку.

– Идиот, – резюмировала сестра, беря свою кошечку на руки. – Андрюша, почему вы с Ромкой такие разные?

– Понятия не имею, – я развёл руками, не сводя при этом пристального взгляда с брата. Ромка как раз перестал ерничать и слушал Савелия нахмурившись. Наконец, брат закончил разговор и нажал на кнопку отбоя. – Что-то случилось? – спросил я у него.

– Не знаю, – Ромка пожал плечами. – Тихон просит нас приехать в лабораторию.

– А почему он сам не позвонил, а через Керна связался? – спросил я, так же как и брат, почувствовав укол беспокойства.

– Вот зачем ты задаёшь мне такой сложный вопрос? Я-то откуда знаю, почему этот старый пень никогда не ищет лёгких путей? – Ромка раздражённо дёрнул плечом. – Приедем в лабораторию и спросим.

– Тогда поехали? – я тут же направился к двери. Уже подходя к ней, повернулся и сказал, обращаясь сразу ко всем. – В восемь встречаемся.

К лабораториям прикатили быстро. Это был огромный комплекс, занимающий пару квадратных километров. Много специализированных лабораторий, полигонов испытаний и прочая-прочая.

Когда-то комплекс, состоящий из четырёх или пяти зданий, расположенных весьма компактно, принадлежали Кернам. Но глава клана Керн Виталий Павлович, наш с Ромкой прадед, терпеть его не мог и подарил своему внуку – нашему отцу. С тех пор лаборатории разрослись до чудовищных размеров. Пришлось их выселить за город, где для них был чуть ли не городок построен.

А бывшие здания отдали газетам и журналам, расположив их в одном месте. Что было довольно удобно, особенно для сотрудников, которые зачастую работали почти в каждом издании. Фотографы, например.

Если до самих лабораторий добрались быстро, то вот по комплексу пришлось поблуждать довольно долго, пока не добрались до отдельной лаборатории начальника по научной и экспериментальной части.

Тихону Керну было уже, наверное, лет сто. Сколько точно он никогда не признавался, но судя по виду, где-то столько. Однако рука была ещё твёрдой, а ум острый, так что возраст не мешал ему проводить исследовательскую работу. Правда, порой эта работа была чуть ли не за гранью. И только один человек во всей империи мог слегка остудить Тихона, и заставить его прервать опасные эксперименты – наш отец. Делал он это весьма оригинально – перекрывал финансирование. После чего Тихон, называя его тираном и деспотом, с трудом отказывался от наиболее безумных идей.

– Что стряслось? – спросил я с порога, заходя в лабораторию.

– Ничего не стряслось, с чего вы взяли? – ответил Тихон, сидя за лабораторным столом и потягивая ароматный чай. – Если бы что-то стряслось, Андрюша, я бы твоему отцу звонил, а не тебе.

– Вот только ты звонил не мне, а Керну, – я поджал губы.

– Да? – Тихон задумчиво посмотрел на телефон. – Наверное, номером ошибся. Ничего, бывает. Вы же здесь и это самое главное.

– И зачем мы здесь? – спросил Рома, отталкивая меня с прохода, чтобы не мешал ему пройти.

– Мне нужна магия смерти, – заявил Тихон. – И я прекрасно знаю, что один из вас ею владеет, а второй может снять уже истрепавшуюся печать на даре.

– Отец этого не одобрит… – протянул Ромка не слишком уверенно.

– А мы ему не скажем, – уверенно сообщил Тихон. – Ну что, поможем одному очень интересному и важному эксперименту?

– Я не уверен, что это правильно… – начал я.

– Андрюша, вы всё равно это постоянно проделываете. Так удовлетворите свои низменные желания на благо клана, – раздражённо ответил Тихон. – Пошли. Я покажу, что надо делать. Там не нужно никаких особых заклинаний. Просто наполнить одну матрицу чистой силой смерти. Три матрицы, – подумав, поправил он самого себя.