— С этим делом связана забавная история, — сообщил констебль Эдвардс, вклиниваясь в мои мысли. Прищурившись, он разглядывал стоящую на столе статуэтку. — Она хранится здесь вместе с другим барахлом с тех самых пор, когда закрылся полицейский участок в Дильхэме. Возможно, вам будет интересно взглянуть на первоначальный рапорт и записи? На самом деле, я не должен показывать вам никаких документов, но поскольку всей этой истории сто лет и при условии, что вы поклянетесь не говорить никому ни слова, я позволю вам прочитать рапорт... У вас есть время? Когда дежуришь ночью, всегда хочется, чтобы кто-нибудь составил компанию.

Есть ли у меня время, подумать только!

— Я с удовольствием взглянул бы на документы, относящиеся к этой... статуэтке,— заверил я полицейского. — Обещаю, что буду нем как рыба. Можете быть уверены в моем благоразумии.

Вот так моему вниманию впервые предстали следующие показания, полицейский рапорт и записки...

Рукопись Роберта Круга.

Приложение "А"

к рапорту номер M-Y-127/52

от 7 августа 1952 года

Ближе к концу войны, когда в наш лондонский дом попала бомба и мои родители погибли, я оказался ранен и попал в госпиталь, где большую часть двух лет был вынужден провести лежа на спине. Когда я вышел из госпиталя, мне было всего лишь семнадцать. Меня сжигала жажда путешествий, приключений, меня интересовало давнее прошлое Земли. В моей душе всегда жила тяга к странствиям, но в эти два безрадостных года мои возможности были настолько ограниченными, что когда мне в конце концов удалось удовлетворить эту тягу, я с лихвой компенсировал потерянное время.

Нет, эти длинные мучительные месяцы не были полностью лишены всех удовольствий. Между операциями я жадно читал книги из больничной библиотеки, поначалу лишь для того, чтобы забыть о моей утрате, но в конце концов полностью переселившись в захватывающие миры древних чудес, созданные Вальтером Скоттом в его прелестных «Арабских ночах».

Не говоря уж о том, что чтение доставляло мне огромное удовольствие, книги помогали не задумываться над тем, что говорили обо мне в госпитале. Поговаривали о том, что со мной что-то не так, что доктора якобы обнаружили в моем физическом строении что-то странное. Ходили слухи о необычных свойствах моей кожи и слегка удлиненном и выдающемся роговом хряще в основании моего позвоночника. Судачили и о том, что между пальцами на моих руках и ногах — перепонки, хотя и едва видные; и будучи совершенно безволосым, я неоднократно ловил на себе подозрительные взгляды.

Все эти обстоятельства вкупе с моим именем — Роберт Круг — совершенно не способствовали хорошему ко мне отношению в госпитале. Пока Гитлер все еще периодически разорял Лондон своими бомбежками, такая фамилия, как Круг, имеющая явные германские корни, была более серьезной помехой дружбе, чем все мои остальные странности, вместе взятые.

Когда война кончилась, я обнаружил, что богат. Я был единственным наследником отцовского состояния и притом все еще не достиг совершеннолетия. Я оставил далеко позади джиннов, вампиров и злых духов Скотта, но меня захватило популярное издание ллойдовских «Раскопок шумерских городов». Именно эта книга породила во мне трепет, который впоследствии всегда вызывали у меня магические слова «затерянные города».

Труд Ллойда всегда оставался для меня ориентиром, хотя за ним последовало великое множество других книг подобного рода. Я запоем читал «Ниневию и Вавилон» и «Ранние приключения в Персии, Сузиане и Вавилонии» Лайарда, корпел над такими трудами, как «Происхождение и развитие ассириологии» Баджа и «Путешествия в Сирию и Святую Землю» Бурхарда.

Но овеянные легендами земли Месопотамии — не единственное, что меня интересовало. Вымышленные Шангри-Ла и Эфирот стояли для меня в одном ряду с реальными Микенами, Кноссом, Пальмирой и Фивами. Я взволнованно читал об Атлантиде и Чичен-Ице, не заботясь о том, чтобы отделить факты от вымысла, и одинаково страстно мечтая о дворце Миноса на Крите и Неведомом Кадате в Холодной Пустоши.

То, что я прочел об африканской экспедиции сэра Эмери Венди-Смита, целью которой было найти Мертвый Г'харн, подтвердило мое убеждение, что некоторые мифы и легенды отстоят не так уж далеко от исторических фактов. Если даже такой человек, как этот выдающийся антиквар и археолог, снарядил экспедицию, чтобы отыскать в джунглях город, который самые маститые специалисты считали мифическим! Его неудача ничего не значила по сравнению с тем фактом, что он все же попытался...

В то время как остальные насмехались над уничтоженной репутацией выжившего из ума исследователя, который вернулся из джунглей черного континента в одиночестве, я стремился воспроизвести его безумные фантазии, пересматривая доказательства существования Хирии и Г'харна и зарываясь в обрывочные сведения о легендарных городах и странах с такими невероятными названиями, как Р'льех, Эфирот, Мнар и Гиперборея.

С годами мое тело полностью исцелилось, и я из восторженного юноши превратился в ученого мужа. Не то чтобы я догадывался о том, что побудило меня заняться исследованием темных закоулков истории и причудливого воображения. Я знал лишь, что для меня есть что-то очень притягательное в том, чтобы заново открывать древние миры.