Мое положение было прямо как у героев в рассказах Эдгара По. И все же оно казалось мне намного худшей участью, чем быть погребенным заживо, ибо человек, замурованный в гробу, по крайней мере, знает границы своей тюрьмы и вскоре милосердно задохнется, тогда как затерянный в немыслимых глубинах под землей, где достаточно воды и воздуха, обречен провести мучительные недели, терзаемый голодом и леденящим ужасом!

Минимум света, проникший сюда через отверстия в высоком своде пещеры, по крайней мере, дал моим глазам то, за что можно было зацепиться, а моему разуму — пищу для размышлений. Полагаю, первую ночь я проспал, поскольку помню, как тусклое пятно света медленно меркло до тех пор, пока темнота не стала абсолютной... Потом не помню ничего...

Внезапно я ощутил, что проснулся и нахожусь в сознании, испытывая сосущее чувство голода.

Очевидно, я действительно спал во время своего сна, ибо снова видел сновидения внутри сновидений. Они показались мне столь же безумными, как и те, что я видел раньше в Бликстоуне. Я слышал рокочущие голоса, или, по меньшей мере, звуки, шум, производимый живыми существами. Эти звуки оставили у меня впечатление великой тайны и немыслимой старины, бесконечной удаленности от моего мира, невероятной древности и почти сверхъестественной святости. Такое порой ощущаешь, слушая гулкое эхо многочисленного хора, поющего в стенах огромного собора. Сначала голоса, казалось, звучали где-то вдали, как во времени, так и в пространстве, но потом перекочевали ближе, пронзительные и пульсирующие. Затхлый воздух моей земляной тюрьмы не завибрировал в такт их пению... А потом они смолкли. Я почувствовал, что меня быстро ощупывают чьи-то странные руки или лапы, ощутил на себе внимательный взгляд нечеловеческих глаз.

Ни один луч света не освещал неведомых созданий, и все же я узнал их — обитателей Пба и Лх-йиба, слуг Бокруга. Я окончательно убедился в том, что всего лишь сплю, ибо ни одно из этих созданий, которые видели юность Земли, не могли сохраниться нигде в нормальном мире. В конце концов меня снова оставили наедине с моими мучительными снами, и так все и оставалось, пока я не проснулся.

Я говорю, что «проснулся», но на самом деле я просто перешел с одного уровня кошмара на другой. Снаружи опять наступил «день», и луч надежды снова устремился на дно моей холодной каменной тюрьмы. Замерзший и голодный, я находился страшно далеко от своей уютной комнаты в «Святом Георгии».

Именно голод заставил меня двигаться. С трудом поднявшись на ноги, я отошел от берега подземного ручья и слепо заковылял вперед, решив определить границы моего огромного гроба.

Действительно гроба! Когда я в первый раз увидел грибы, то был настолько погружен в болезненную задумчивость, соответствующую промозглой сырости этого места, что счел их огромными могильными червями — жирными, белыми и чешуйчатыми, ожидавшими, когда я умру. Но это были всего лишь мясистые грибы.

То, что я принял за чешуйки, оказалось крапинками на их шляпках.

Я принялся жадно поедать эти грибы, а потом снова «заснул»...

История болезни Кроу.

Из записей доктора Юджина Т. Таппона

После того как я подкрепился грибами в пещере у ручья, мое сознание отчасти прояснилось. Не было никакого сомнения в том, что это состояние было психотическим. В моих видениях, в отличие от сна или кошмара, окружающий мир казался реальным. Когда я двигался, каждое мое движение сопровождалось болью в тех местах, которые я расшиб во время головокружительного заплыва по подземному потоку, а также во время моих блужданий по пещере. Тем не менее все то, что я видел, слышал и осязал, — все мои ощущения за тот странный период, — несомненно являлись фантазиями и вымыслом моей собственной расстроенной психики. Короче говоря, я все еще грезил... и мое состояние стремительно ухудшалось!

Но об этом позже. Будет лучше, если я буду описывать события в том порядке, в котором они происходили, чтобы точно определить границы моей фантазии.

Я почувствовал, что лежу на спине на комковатой глине у грибного островка, где ел. Я видел, как в темноте разрастается пульсирующее сияние. Это видение сопровождалось приглушенным гулом, похожим на хор голосов, распевающих что-то вроде молебна, и одновременно какие-то замогильные звуки, которые, как мне казалось раньше, я слышал в полусознательном состоянии, перед тем как первый раз проснулся в подземном мире.

Зловещее пение утихло, но сияющий свет, который теперь принял форму сферы примерно в семи футах над полом пещеры, продолжал приближаться и вдруг осветил вход в узкий туннель. Он осветил и существо, которое шагало под ним!

При виде этого создания я резко выпрямился, чувствуя, как по шее потек холодок и зазвенело в голове. Я оказался не в состоянии отвести глаз от этого чуждого и все-таки величественного существа!

Раньше я уже видел изображения этого создания. Однако то были только изображения! Теперь предо мной оказалась живая и дышащая реальность — ходячая копия зеленой статуэтки в человеческий рост! На самом деле, это был Бокруг — водяная ящерица-бог Иба — правитель города, затерянного в туманной дымке времени!

Он встал передо мной на колени, уравновесив наклон тела движением хвоста, приняв позу, которая напомнила мне некоторых земных идолов. На меня бесстрастно уставились глаза, сверкавшие на тонкогубом и безволосом лице. Мгновение это существо молчаливо сидело напротив того места, где, опершись на локти, лежал я, неудержимо дрожа. Потом, как ни удивительно, оно заговорило:

— Не надо бояться меня, я не причиню тебе вреда.

— Бокруг! — прошептал я, растеряв все слова.

Странное существо выпрямилось. Его высокий чешуйчатый лоб прорезала морщина. Казалось, оно было удивлено: