— Это он неправ, — осудил я. — Жилище надо в порядке содержать. — Поддел носком сапога проржавевший обод от колеса, отбросил в сторону. — И прилегающую территорию — тоже.

Маруся снова фыркнула. Я ей, похоже, нравился. То ли мощью интеллекта и глубоким внутренним миром, то ли тем, что рассмотрела на берегу. Так сразу не скажешь. Женская душа — загадка, известный факт. Но как бы там ни было, Маруся мне улыбалась и строила глазки.

Корзину с бельём я поставил на крыльцо флигеля. Маруся её подхватила и куда-то ускакала. Развешивать, наверное.

Я, предоставленный сам себе, собирался было осмотреть дом. Когда понял, что слышу шум за воротами. Что происходит по ту сторону, сквозь частокол не видел. Только с башенки, получается, и можно наблюдать за подступами к объекту.

— Бардак, — утвердился во мнении я.

Приоткрыл ворота и вышел.

Звуки издавала приближающаяся карета. Точнее, две запряжённые в неё лошади — я услышал топот копыт. Карета была закрытой, чёрной, с красными занавесками на окнах. За каретой вилась пыль. Вдали на дороге я разглядел ещё какую-то повозку. Не такую нарядную — телегу, или вроде того. Возница кареты крикнул:

— Тпр-ру!

Лошади остановились. Возница уставился на меня. Я прислонился спиной к воротам.

— Что стоишь, деревенщина? Открывай!

— Открывашка сломалась. — Я не шелохнулся.

Возница собрался было что-то сказать. Посмотрел на меня повнимательнее. Передумал и не сказал. Мудрый человек, долго проживёт.

— Что там ещё? — Занавеска на окне кареты откинулась.

Высунулась недовольная рожа с тонкими усиками. Тоже уставилась на меня. Визгливо тявкнула:

— Ты ослеп? Открывай ворота! Не видишь, барин приехал!

— Вижу, что у барина руки на месте. Сам откроешь, не развалишься.

— Что… — Он аж поперхнулся.

— Я открою, ваше сиятельство. — С другой стороны кареты распахнулась дверца.

Выскочил дядька лет пятидесяти, одетый во всё чёрное. Нахмурился.

— Ты ещё чей? Откуда взялся? — Он направился к воротам. Я по-прежнему стоял не двигаясь. — Дурной ты, что ли? Отойди!

Он попробовал меня оттолкнуть. Я протянул руку вперёд и сгрёб дядьку за грудки. Внушительно сказал:

— Не лезь. Я не к тебе.

Дядька беспомощно захлопал глазами. Обернулся к карете. Крякнул:

— Ваше сиятельство! Тут… Э-э-э.

Я рассудил, что ничего серьёзного дядька собой не представляет, и разжал руку. А сиятельство между тем выпрыгнуло из кареты. Оно оказалось прыщеватым дрищом лет тридцати, с расчёсанными на две стороны жидкими волосами. Дрищ был наряжен в чёрный длиннополый пиджак, из-под которого выглядывал жилет. В одной руке он держал цилиндр. В другой — трость с увесистым набалдашником. Которую направил на меня.

— Беги, парень, подобру-поздорову, — вполголоса посоветовал мне дядька. — Ежели их сиятельство сейчас разгневаются… Ты не местный, видать, не знаешь, с кем связался! Беги.

— Местный, — успокоил я. — Как раз с их сиятельством поговорить пришёл. Лучше вы отойдите, уважаемый. Здоровее будете.

Дядька, такого поворота явно не ожидавший, обалдело отступил в сторону.

А их сиятельство взвизгнуло:

— Как ты смеешь?!

С этими словами он подошёл и взмахнул тростью. Набалдашник должен был превратить мою голову в трогательное воспоминание. Судя по безумным глазам дрища, он именно на такой исход и рассчитывал.

Я легко уклонился, набалдашник просвистел мимо. Дрища повело следом, но я не дал ему упасть сразу. Быстрым движением оказался рядом, захватил трость и выкрутил из ослабевших рук. Повертел в руках. Забавная штука. Набалдашник — то ли золочёный, то ли полностью золотой, в виде головы какой-то зверюги.

Я посмотрел на сиятельство.

— На первый раз — хрен с тобой, живи. А если ещё рыпнешься — я тебе твой же гаджет в задницу вколочу.

Обратился к дядьке:

— А вы, простите, кто?

— Аверьянов Иван Тихонович, — пролепетал тот. — Управляющий графа Давыдова…

— Того Давыдова, который помер?

— В точности так…

Я обрадовался.

— Отлично! Вы-то мне и нужны. — Повернулся к сиятельству: — Ну? Чего стоишь? Открывай ворота.

* * *

— Поверить не могу.

Управляющий смотрел на меня так, будто увидел привидение.

— Это ничего, — успокоил я, — верить и не обязательно. Вы мне информацию дайте, а дальше верьте в кого хотите. Хоть в того парня, которого распяли, хоть в электрификацию всей страны. Или не верьте — дело ваше… Итак. Кто я и почему оказался в этой жопе мира?