Я порылся в ранце и прикрутил к пистолету ПБС.

– Что это?

– На всякий случай. Гасит звук выстрела. Помнишь, у костра, когда мародёры утром припёрлись?

– Ага, громко было.

– С этим будет просто хлопок. Попрыгали?

– Что?

– Привычка. Чтобы ничего из вещей не брякало, не выдавало нас на ходу.

Терви понимающе кивнула. Пока я спал, она сменила наряд и теперь на ней была удобная мешковатая одежда из неприметной, прочной на вид серо-коричневой ткани. Отдалённо что-то вроде "горки", с поправкой на доступные материалы. Каштановые волосы спрятала под плотно повязанную косынку, вооружилась длинным кинжалом и парой ножей в мягких сапогах. И что примечательно, у неё тоже ничего не дребезжало и не шумело.

Мы покинули наше временное пристанище и вновь углубились в галереи, переходы и анфилады, несколько раз спускались по разнообразным лестницам. Казалось, дворцовый квартал изначально возводился без особой системы и плана, а потом, как один литературный город*, строился сам на себе. Человек, который не знает его устройства, здесь запросто заблудится. Терви шла неторопливо, сторожко, прислушиваясь и замедляясь перед тем как открыть очередную дверь или выглянуть за угол. Несколько раз попадались коридоры с окнами, но снаружи виднелись только закрытые другими строениями дворы. В конце концов девушка остановилась перед обшарпанной дверью. Сейчас мы находились где-то в районе кухонь для всякоразной прислуги. И за всё время точно так же не встретили ни одного человека. Уже тянуло отовсюду тухлятиной, плесенью и прочими запахами хозяйства, за которым нет должного ухода.

Терви тихонько надавила на дверь. Та бесшумно открылась в небольшой дворик, скрытый от любопытных взглядов высокими стенами. Снаружи, на улице, слышались чужие голоса нескольких человек. Девушка замерла, дожидаясь, пока разговор и шаги стихнут в отдалении, и потянула заплетённую какими-то поздними растениями калитку.

Выглянув, она сразу же нырнула назад.

– Никого нет. Сейчас надо перебежать улицу и заскочить вон в тот проём, - Терви показала на тенистый узкий проход между двумя трёхэтажными домами.

Я тоже посмотрел по обе стороны от выхода. Пусто. Короткий бросок, полумрак каменной кишки с соответствующими "ароматами". В конце глухого прохода Терви уверенно попросила подсадить её и зацепилась за невидимый снизу карниз. Сбивая мелкий сор, сползла лестница.

– Какая занятная у тебя жизнь была, - ухмыльнулся я, втаскивая лестницу за собой.
– Ты же дочка министра.

– Ну... Всякое бывало. Однажды тут у нас чуть переворот не случился, и меня на всякий случай вывела нянька. А она выросла здесь, - Терви обвела рукой неопределённый район, очевидно, прилегавший к дворцу.
– Я и запомнила.

Теперь окружение сменилось куда более простым. Тут, конечно, обитали не бедняки. Скорее добрые мастеровые и купцы средней руки, у которых нет денег на отдельный загородный дом. Городские кварталы, как и сам дворец, часто смыкались постройками, соединялись изнутри коридорами и переходами, кое-где мы пересекали настоящие квартиры. Чёрные ходы, лестницы для истопников, слуг и кухарок, бытовки, чуланы... Я рассматривал предметы обстановки, одежду, оставленные как есть вещи, и понимал, что люди исчезли внезапно. Точнее, их методично выгоняли из жилья в чём кто был. Хватало признаков, говоривших, что упиравшихся горожан буквально вытаскивали силком, а в нескольких местах были следы кратких схваток. На улицах повсюду валялись разные мелочи. То, что люди цепляют в панике, а потом бросают. Или их заставляют бросить.

Указал на это своей спутнице. Она озадачилась и тоже стала внимательнее осматривать дома, пробираясь сквозь них.

– Ты прав, - её лицо исказилось нервной гримасой.
– Не могу даже представить, зачем это им понадобилось?

– Не знаю, но явно ни для чего хорошего.

Мы ещё несколько раз перебирались через улицы. Однажды пришлось долго пережидать, пока по широкой мостовой не спеша протопал целый конный полк. День склонился к вечеру, когда Терви показала вперёд, выглядывая из окна опустевшего двухэтажного домика. Он напоминал обитель отставного офицера. Повсюду идеальный порядок, никаких пылесборников-слоников на полках, и даже немногие пылинки в косых лучах плавали, казалось, строем. Да на первом этаже, куда мы проникли через дровяной сарай и чёрный ход, на стенах были брызги крови. На полу валялся обломанный в двух ладонях от рукояти меч. У нас бы я определил его как наградной, за богато украшенную гарду и какую-то надпись, оборванную сколом.

Пока я смотрел наружу, на просторную площадь с колоннами, трибунами и местами для зрителей, Терви подняла обломок и нашла то, что отлетело дальше по коридору, почти к покосившейся на петлях двери.

– Я его знала.

Я обернулся.

– Владельца этого меча?

– Да. Это был один из старших коллег отца. Давно вышел в отставку с отличием и сохранением жалования. "Эривигу Герамунду за безупречную многолетнюю службу", - девушка сложила части, не хватало только небольшого треугольного осколка, куда пришёлся удар.
– И он либо не дался живым, либо прихватил с собой кого-то.

Я осмотрел коридор.

– Тут кого-то волокли, это точно. Скорее, двоих. Если бы он погиб тут, стали бы его уносить?

– Кто знает. Может, ранили, и забрали туда же, куда остальных.

Мы притихли, услышав разговор на улице, и медленно отступили вглубь дома на второй этаж. Снаружи прошла четвёрка чужаков в пехотных доспехах "три четверти". Шлемы, напоминавшие морионы с небольшим гребнем, они несли на сгибе левой руки, а правой придерживали на плечах странные гибриды протазана и алебарды. Слышался обычный неторопливый трёп, только на незнакомом языке, и смешки. Один из них, видимо, рассказывал что-то забавное.