Конечно, он бежал не ко мне. Похоже, он, как бывший моей сестры, занимается пробежками.

Сергей бежал не спеша, глядя строго себе под ноги. На голове его были наушники, а на торсе - ничего. Промокшая серая футболка была заткнута за пояс его шортов и больше напоминала тряпку.

Да и хрен бы с ней!

Почему его торс настолько, мать его, идеален?! Эти косые мышцы, мышцы пресса, которые как броня спускались ниже, прячась под резинкой шортов.

Почему он не может быть таким же жирным и неказистым, как его извращенный дружок на толстых ножках?

Словно почувствовав мой взгляд, Сергей поднял голову и, кажется, сбился с шага, узнав меня.

Его и без того не самое жизнерадостное в эти секунды лицо стало пасмурнее неба, нависшего над нами.

Суровый взгляд скользнул по всему моему телу вниз до самых кроссовок и обратно. Наши взгляды пересеклись. Я тоже сделала вид, что ужасно занята и, вообще, тороплюсь. И не узнала его – чтобы наверняка.

Несколько коротких секунд мы смотрели друг другу в глаза, и Сергей первым отвёл взгляд, снова уставившись в мокрый асфальт под своими ногами.

Лишь пройдя еще несколько метров, я смогла впустить воздух в своих лёгкие, выдохнуть и сделать ноги с этой чёртовой набережной прямо домой.

– Бля, Серёга… - Мишаня морщится так, будто испытывает реальную физическую боль. – Ты не понимаешь. Меня же реально ломает.

– Миш, - выдыхаю я устало, уже порядком устав от созерцания того, как друг наматывает сопли на кулак уже около двух часов.
– Ну, ты же понимаешь, что это пустое. Пустышка. Она пустышка. Ну, трахнешь ты её раз, другой… А дальше что? Вернешься домой к жене под юбку. Прижмёшь свой кобелиный хвост и станешь снова хорошим мальчиком, потому что у тебя есть обязательства перед детьми и женой. Вот и всё. Нет там ничего. А трахать ты и жену дома можешь.

Моя речь мало походила на утешение друга, скорее, я внушал всю эту хрень самому себе. Просто теперь вслух.

И идиоту понятно, что ни к чему кроме секса на стороне связь с этой девчонкой не приведет.

Но она как гребаное наваждение, не выходящее из башки. Её нет, но она здесь. Со взглядом волчонка, с необъяснимым притяжением, которого я ещё не испытывал и, признаться честно, не знаю, как с ним совладать.

Отталкиваю от себя пустую рюмку и прослеживаю взгляд её короткий путь у края стола, где она замирает.

Так и я стою у края, за который хочется заглянуть, но последствия столь грязного любопытства слишком ясны – что-то может разбиться. Семья – точно.

– Дырка с глазами, - озлобленно рычит Мишаня, наливая себе очередную рюмку. – С красивыми, сука, глазами.

Давлюсь беззвучным смешком. Сейчас Мишаня являет собой практически полное отражение моей внутренней борьбы. Только я молча жду, когда эта хрень пройдёт и выветрится, а вот у Мишани с этим явные проблемы.

– Всё. Поехали к ней, - встает он решительно. – У этой сучки сегодня смена. Через… - Миша смотрит на наручные часы.
– …через час, примерно, она пойдёт переодеваться и свалит домой. На выходе из бара я её и поймаю.

– И что сделаешь?

– Трахну её, - выплёвывает мой друг, путаясь в рукавах своей куртки. – Поставлю на колени и трахну в рот. Эта сука сама меня расколдует, когда кончу ей на лицо.

Мои кулаки невольно сжимаются. Впервые мне хочется ударить друга.

Одна только мысль о том, как эта девчонка стоит на коленях перед ним и…

Тошнота подкатывает к горлу.

Порывисто встаю стула, хватаю друга за шкирку и вынуждаю слушать меня внимательно:

– Ты сейчас поедешь домой, к своей жене. Покорным псом ляжешь к её ногам и вылижешь их.

И снова я не понимаю, к кому я обращаюсь – к Мишане или к себе.

Загрузив вяло брыкающегося друга в свою машину, я завожу двигатель и увожу Мишаню домой, к его жене. Передаю практически из рук в руки безвольное тело и вновь сажусь за руль машины.

Несколько секунд перевожу и теперь уже еду к себе.

Я не пьян. Едва ли три рюмки рома смогли меня опьянить настолько, чтобы я потерял контроль над собой. Но я явно ни в себе, если вместо парковки у дома останавливаюсь на парковке у бара.

Смотрю на часы и примерно подсчитываю, что до конца её смены осталось около двадцати минут.

Глушу двигатель, гашу свет, закуриваю сигарету и откидываюсь на спинку сиденья. Лениво выпуская дым, поглядываю на бар, на окна, на выходящих и входящих в него людей.

Мысленно убеждаю себя в том, что я лишь посмотрю, что с ней всё нормально. Что к ней не прицепился никакой мудак, коих здесь может быть полно в такой час. Посмотрю, как она выйдет из бара, возьмёт такси и без происшествий доедет до дома. Только и всего.