И поведал Голицыну о примерном количестве русского золота, успевшего перекочевать в другие страны, преимущественно в Англию. Весьма приличная сумма. Если в пересчёте на английские фунты – почти шестьдесят миллионов. Соответственно, шестьсот миллионов рублей. Довоенных. Ничего себе! Больше трети от всего золотого запаса страны.

– А можно наши залоги вернуть в ближайшее время? – поинтересовался Виталий.

И, услышав ответ, приуныл ещё сильнее. Оказывается, на них приобретены беспроцентные казначейские обязательства английского правительства. Мало того, обговорены и конкретные сроки их погашения англичанами. Они разные, но минимальный – три года, а максимальный – пять. Причём соглашение с ними заключило не Временное, но царское правительство – и тут тупик.

Недолго думая (всё равно просвета не видно) Голицын дал добро, чтобы приступали к первому этапу реформы, то бишь подготовке рисунков для новых бумажных казначейских билетов. И немедленно. Равно и к изготовлению форм для империалов. А самим посоветовал ещё раз подумать, как можно выкрутиться.

Однако, судя по глазам Николая Николаевича, понял, что совет бесполезен. Сколько ни думай, без кредита никуда. И ещё одно в его взгляде Виталий прочёл. Мол, если даже ты, князь, не найдёшь таковой возможности, то мне и вовсе искать не имеет смысла.

Голицын тяжело вздохнул. Хорошо, когда в тебя верят. Плохо, что предела этой вере нет. Опять оправдывать её надо, а для этого, кровь из носу, а денежки сыщи. Причём немедленно. Желательно… вчера.

Вот только где их взять?

Вдобавок у Виталия из головы никак не выходила мысль, высказанная в своё время на Регентском совете Николаем Николаевичем Младшим. Во время отстаивания своей точки зрения касаемо необходимости немедленного продолжения боевых действий в отношении большевиков, тот выдал некое весьма неприятное предположение. Касалось оно увеличения будущих врагов России, если продолжать медлить и бездействовать.

Дескать, кайзер и немецкое командование могут попробовать сработать на упреждение и заключить союз с теми же большевиками. Тем более, им такое не впервой, и пример Украины, куда они уже, якобы по просьбе местных властей, ввели свои войска, говорит весьма о многом.

Отсюда вывод: их надлежит опередить, а потому немедленно выступить на Петроград, дабы лишить Германию потенциального союзника. Даже с учётом некоторой неготовности российской армии.

Последнее окончательно решило дело. Специально озаботившись, дабы разбить его доводы о немедленном наступлении, Голицын заблаговременно пригласил человек пять из числа армейского руководства, включая Маркова. Они-то с цифрами в руках и выдали убедительный расклад: насколько армия не готова к подобным подвигам. Особенно с учетом количества неприятельских сил.

К доводам главкома Голицын мог бы добавить ещё один, чисто психологический нюанс. Последние три года немцы с печальным постоянством лупили императорскую армию в хвост и гриву. А ведь в нынешних полках три четверти тех, кто на своей шкуре испытал железную мощь кайзеровского катка. Это в пословице за одного битого двух небитых дают, а в жизни…

Впрочем, говорить об этом не понадобилось. Цифры оказались убедительны сами по себе. Особенно число неприятельских войск. Если собрать воедино все полки государя получалась как бы не половина кайзеровских дивизий. Даже с учётом их раскиданности по Малороссии, Новороссии и так далее, всё равно на северо-западном направлении имелось не более чем равенство.

Но в то же время доводы Николая Николаевича звучали логично и… весьма тревожно. Когда все уже разошлись, Голицын, оставшись наедине с Марковым, негромко сказал:

– А ведь великий князь тоже прав. Я не о нашем немедленном выступлении, Сергей Леонидович, – торопливо осадил он готового вспылить Маркова, – а про союз кайзера с большевиками. Звучит абсурдно, однако если хочешь победить, все средства хороши. Сдаётся, Вильгельм, если ему предложат, запросто может пойти с ними на такое соглашение. Как вы сами считаете?

Марков кисло поморщился. Отвечать ему не хотелось, да и ни к чему. Голицыну вполне хватило гримасы на его лице. И он продолжил:

– Более того, если творчески развить мысль Николая Николаевича они, чего доброго, ещё и Скоропадского в свою упряжку попытаются запрячь. Такой трюк проделать для них ныне легче лёгкого, поскольку он и так под их дудку пляшет. Да и вообще новоявленному царьку большевистский Петроград гораздо предпочтительнее императорской Москвы. И тогда…

Конец ознакомительного фрагмента.