– Мистер Апчхи?

Ответа не было.

Я выскочил и вошел по новой – все то же самое. Рамка из белых кусочков то сужалась, то расширялась, как будто мистер Апчхи пытался двигаться и говорить.

Щеки горели, из глаз ручьями текли слезы. Я сорвал с головы шлем.

Впрочем, я уже имел право его снять – наступил перерыв.

Прямо перед собой я увидел Боюся. Он стоял ко мне спиной и развлекал публику. Я встал и пошел к нему, даже не отцепив проводов. Несколько штук порвалось, но мне было наплевать.

Я схватил Боюся за шкирятник. А он не такой уж и мощный, этот скэйпер.

Не то что его голос.

Я повалил Боюся на пол.

– Ты его убил! – Я изо всех сил врезал ему в пятак. А добавить не успел

– подскочили Кромер с Джильмартином, схватили за руки. Пока они меня оттаскивали, я пинал воздух и орал: – Ты его убил! Ты его убил!

Боюсь глядел на меня, лыбился и вытирал окровавленную пасть:

– Да что ты, малыш? Не убивал я твоего снеговика. Он сам осыпался.

– Врешь, гад!

– До чего ж ты нас достал со своим снеговиком! Дай ему передохнуть, ради Бога.

Я вырывался и брыкался, хотя он уже был далеко.

– Убью! – пообещал я.

– Ага, щас. – Боюсь, махнул рукой Джильмартину и Кромеру. – Ну-ка, вышвырните сопляка.

И при этом он ухмылялся, он ни на секунду не переставал ухмыляться. Его все устраивало, все вписывалось в представление. И за это я ненавидел его всеми потрохами.

Жлобина Кромер и Джильмартин вытащили меня из кегельбана. Солнце точно ножом полоснуло по глазам, я и не знал, что оно бывает таким ярким.

Скэйперы спустили меня с крыльца, а когда я поднялся, подскочил Кромер и отвесил крепкую плюху.

Тут на крыльцо вышла Глория. Может, услыхала мои крики, а может, ее Эд растолкал. Как бы то ни было, она смачно заехала Кромеру кулаком по ребрам и процедила:

– Не трожь его.

Кромер только простонал в ответ. Я поднялся на ноги и отвалил в сторонку. Глория снова врезала Кромеру, он даже не защищался, до того обалдел. Она повернулась, и от шикарного пинка в пузо Джильмартин полетел с копыт. И хотя после нам пришлось туго, я подыхать буду, а вспомню, как

Глория навешала этим ублюдкам.

В гопе, которая выбила из нас пыль, были и милицейские ребята, и зеваки из кегельбана. Был там и дружок Лэйн, уж он-то отыгрался всласть. Не на

Боюсе отыгрался, а на нас. Смешно, правда? Ловкий парень Боюсь – целый город охмурил.

За околицей мы нашли старый дом, он вполне годился, чтобы спрятаться и поспать. Я проснулся позже Глории. Она сидела на крыльце и точила о бетон ложку, и при этом кривила губы – сильно болела ушибленная рука.

– Денька два перебьемся, а потом снова – хавку искать, – сказал я.

Глория промолчала.

– А давай в Сан-Франциско пойдем, – предложил я. – Там уйма одиноких телок.

Я, конечно, шутил.

Глория подняла глаза.

– Ты это к чему?

– Да так… Просто на этот раз, может, я проведу тебя в город?

Глория даже не улыбнулась. Но я знал, что она еще посмеется.