Подстраховал Ваня. Он шагнул из двери в переулок и прочертил его длинной очередью из ППС. Последний из диверсантов прикрылся кинетическим экраном и развернулся, но наткнулся на перекрывшего путь к отступлению Митю.

— Не дури, Федя! — потребовал тот и повторил с угрозой в голосе: — Не дури, кому сказано!

Вмешаться я попросту не успел. Как на грех именно в этот момент подопечный опомнился и потянулся к сверхсиле, разом выдав столь серьёзную мощность, что непременно бы сбросил мой блок, если б воздействие не шло непосредственно на ключевые узлы. Я вырубил задержанного ударом в висок и бросил всю доступную энергию на формирование атакующего воздействия, но — опоздал.

Фёдор Маленский раскинул руки в стороны и объявил:

— Я — агент главного разведуправления!

— Сука! — сипло выдохнул за моей спиной Унтер.

Я бы тоже много чего мог сказать, но вместо этого скомандовал прибежавшим от угла Глебу и Алику:

— Пакуйте его! — А после воткнул иглу шприца с блокиратором в шею обмякшего диверсанта и до упора утопил поршень.

Впрочем, напрасно — только впустую дефицитный препарат израсходовал, поскольку к тому моменту, когда в переулок загнали служебный автомобиль, диверсант был окончательно и бесповоротно мёртв.

— Ампулу с цианидом раскусил, — спокойно пояснил Барчук, которому не только сковали за спиной руки наручниками, но и вкололи дозу блокиратора. — Да и гипнокоды. Нет, загнулся бы без вариантов!

Он стоял невозмутимый и привычно сутулый, мне не менее привычно захотелось засветить ему кулаком в зубы. Едва сдержался.

Не время и не место.

— А ты что же? — спросил, распахивая заднюю дверцу нашей легковушки.

— Гипнокоды на гипнокоды плохо ложатся, — с усмешкой заявил Маленский, забираясь в салон. С двух сторон его немедленно стиснули Алик и Глеб. За руль уселся Митя.

По словам Барчука, их никто не страховал, а на приглушённую устройствами бесшумной стрельбы и дождём пальбу местные жители внимания не обратили. И место глухое, и самый разгар рабочего дня. Вот мы и решили быстренько доставить задержанного на Якорку, а перед тем я поручил Ване караулить парадное, а Унтеру затащить тела диверсантов в их собственный автомобиль, собрать гильзы и вообще прибраться.

— Машину на задний двор общежития отгони!

Наверное, стоило бы дождаться подкрепления, но Маленский категорически отказывался отвечать на любые вопросы, пока о его задержании не уведомят армейское руководство, а на допрос с пристрастием мне никто санкцию не давал. Опять же — не время и не место. Точнее — просто нет времени.

Так что уселся рядом с Митей, захлопнул дверцу и скомандовал:

— Поехали!

Служебный автомобиль мы загнали непосредственно на задний двор комиссариата, а Барчуку ради пущей конспирации накинули на голову холщовый мешок, так внутрь и затащили. Спустили в подвал, усадили за стол в одной из камер, где проводились допросы, и не сочли за труд приковать к сему предмету меблировки сразу обе руки, предварительно стянув пиджак и прощупав воротник и швы сорочки.

Глянул на меня Федя, когда я сдёрнул с его головы мешок, откровенно недобро.

— Полегче! — потребовал он, позвякал цепочками наручников и спросил: — Это обязательно?

Находиться по эту сторону стола было… непривычно. Наверное, поэтому я и не удержался от недоброй ухмылки.

— А сам как думаешь? Ты ж у нас дезертир, перебежчик и диверсант!

На грубоватом лице Барчука заходили желваки.

— Я — агент главного разведуправления республиканских вооружённых сил! — с вызовом заявил он. — Вы обязаны уведомить о моём задержании…

Он замолчал на полуслове, когда за моей спиной распахнулась дверь.

— Кого именно мы должны уведомить? — уточнил Городец. — И каким образом это сделать, не рискуя тебя засветить?

Маленский откашлялся и сказал:

— Уведомьте разведслужбу СЭЗ, что у вас их агент Белый.

Георгий Иванович покачал головой.

— Не пойдёт! — заявил он и постучал двумя пальцами по запястью. — Время уходит, ценность твоей информации, как и твоя собственная, падает с каждой минутой. Ещё немного и протухнешь. В твоих собственных интересах назвать непосредственного куратора. Так или иначе для прояснения ситуации нам придётся общаться именно с ним.

Барчук явственно заколебался, обдумывая это требование, потом неуверенно произнёс:

— А вы…

Городец вынул книжицу удостоверения и раскрыл её, демонстрируя задержанному.

— Госбезопасность!

Маленский кивнул.

— Мой куратор — майор Хариус.

Я едва удержал в себе так и вертевшееся на языке матерное словцо, а вот Георгий Иванович никак своего удивления не выказал, разве что слишком поспешно уточнил:

— Она знает, что тебя забросили в столицу?

— Нет, — мотнул Барчук кудлатой головой. — Не было возможности выйти на связь. Всё время с кем-то находился.