Владимир Лигуша
Этого не может быть...
Звонок междугородки раздался в тот самый миг, когда Виктор Евгеньевич уже взялся за ручку двери. Виктор Евгеньевич взглянул на часы и поморщился - он не любил опаздывать на работу.
– Вас вызывает Чарушино, - сообщила телефонистка.
"Чарушино... Чарушино...
– покопался в памяти Виктор Евгеньевич и вспомнил.
– Наверное, звонит тот "изобретатель", который вообразил, что придумал антигравитационный двигатель..." Чертежи с объяснительной запиской уже лет пять пылились в шкафу Виктора Евгеньевича, еще с тех пор, когда он не был ни заведующим отделом, ни кандидатом наук (без пяти минут доктором, между прочим). В свое время он от души потешался над этим "прожектом".
Изобретателя было слышно плохо, но Виктор Евгеньевич поспешил высказать все, что он думает по поводу его "эпохального открытия". К чести этого жителя Хабаровского края, он даже особенно не протестовал, пролепетал только, что уже два года занят практическим воплощением своих идей.
– Послушайте.
– Виктор Евгеньевич начал терять терпение.
– Если у вас так много времени, приезжайте к нам в НИИ, и я... или кто-нибудь из моих сотрудников разъяснит несостоятельность ваших эээ... разработок.
На работе Виктор Евгеньевич первым делом достал конверт с обратным адресом "Чарушино..." и, обведя строгим взглядом притихших сотрудников, поведал им об утреннем звонке.
– Так вот, - продолжал Виктор Евгеньевич, - этот чарушинский Кулибин вполне может явиться к нам в институт. Если это произойдет - меня здесь нет. А раскроет ему глаза на его дремучее невежество...
– он помедлил и вдруг повернулся к аспирантке Ниночке, которая всегда и всех жалела. И, не давая возможности для возражения, сунул ей в руки конверт.
– Вот, подробно ознакомьтесь. Там на полях мои заметки. Они помогут вам без труда в пух и прах разбить этого... заблудшего.
В отделе заметно оживились, когда настало время традиционного чаепития. Но не успел Виктор Евгеньевич отхлебнуть глоток цейлонского, как зазвонил телефон. Ниночка, торопливо поднявшая трубку, почему-то вдруг испуганно оглянулась и прошептала побелевшими губами:
– Появился... Изобретатель появился...
– Ну вот...
– Виктор Евгеньевич с сожалением отставил чашку и поспешно встал.
– Значит, так: я на симпозиуме, в... другом городе. В общем, ваш выход, Ниночка.
– Я...
– аспирантка вдруг покраснела, потом побледнела. Дальше она не могла выговорить ни звука.
– Не можете?
– Виктор Евгеньевич раздраженно потер переносицу. Эта... Ниночка! И как только она попала в его отдел?
– Хорошо, я сам...
Всего двадцать минут понадобилось Виктору Евгеньевичу, чтобы доказать горе-изобретателю абсурдность его труда. Тот удрученно и покорно кивал головой, пока Виктор Евгеньевич произносил страстный монолог в защиту истинной науки. Затем сгреб свои бумаги и, уничтоженный, выскользнул за дверь.
Виктор Евгеньевич окинул отдел победным взором. Сотрудники с немым восхищением смотрели на шефа, и только Ниночка...
– Вам снова что-то непонятно?
– Мне все понятно.
– Ниночка почти рыдала.
– Вот только одно...
– Она кивнула на конверт, оставшийся лежать у Виктора Евгеньевича на столе.
– Как он смог... существующими видами транспорта... за час... добраться из Хабаровского края... в Москву?..