'Бога ради', - проронил Энтони, прикрывшись ладонью, обращаясь к Гастингсу, - 'слова соскальзывают с его языка слишком легко. Я бы не доверял Джорджу даже до завтра, что уж говорить об оставшемся ему отрезке жизни'.

Гастингс ответил хоть шепотом, но отчетливо: 'Не видишь? Эдвард должен или казнить Кларенса, как предателя на этом же самом месте, или простить его. А мы нуждаемся в приведенных им людях'.

Если у Эдварда и были дурные предчувствия, он их никому не демонстрировал. Напротив, поднял брата с колен и обнял, после чего к ним приблизился Ричард. Высокий и изысканно одетый Джордж положил руки на плечи младшему и заявил: 'Ну, здравствуй, братец, я слышал ты стал настоящим солдатом. Мне пришлось бы и самому в этом убедиться, выпади нам жребий встретиться на поле сражения'.

'Добро пожаловать домой', - приветствовал его Ричард. Сказанное больно укололо. Неужели Джордж не мог ничего иного, кроме как насмехаться над всем и каждым?

Кларенс отвернулся и, продолжая обнимать Ричарда за плечи, спросил: 'Что теперь, сир? Куда нам направляться?'

'В Лондон', - ответил Эдвард. 'Милорд Уорвик может сидеть в Ковентри, сколько его душе угодно, но анжуйка с сыном уже в пути. Мне следует оказаться в столице прежде, чем туда ступит кто-то из них'.

В Чистый четверг Бесс сидела, держа на коленях малютку-принца, и нежно его покачивала, напевая, пока Елизавета погрузилась в чтение томика со стихотворениями. Бесс думала о собственных детях, без сомнения, подрастающих в Эшвелторпе, как на дрожжах. Она мечтала увидеть их, мечтала посмотреть на Хамфри. Молодая женщина получила от него письмо, без даты и без адреса, принесенное коробейником, которому его передал прибывший из Дувра крупный торговец. Представлялось вероятным, что Хамфри сейчас в принадлежащих ему имениях в Кенте, но письмо слишком долго ее искало, и было не понятно, отправился ли он дальше. Хамфри писал воодушевляюще, сообщая, что находится в добром здравии и молится также о прекрасном самочувствии супруги и благополучии королевства, позволившим бы им скорее воссоединиться. Бесс сознавала, что он под этим подразумевает.

Все столичные убежища были переполнены йоркистами, жаждущими лишь возвращения Эдварда. Стоило им услышать о высадке короля на сушу и о его прибытии в Йорк, как атмосфера ожидания в тихих покоях, где Бесс с королевой и другими провели почти пять долгих изнурительных месяцев, сгустилась до невыносимости.

Однажды Бесс спросила у королевы, не могла бы та попросить графа Уорвика позволить фрейлине вернуться в Эшвелторп, но Елизавета ответила: 'Не оставляй меня. Это не должно затянуться надолго. Эдвард вернется, я знаю точно'.

И Бесс сдалась. Подавленная Елизавета очень отличалась от своей вариации в богатом и пышном дворце. Не находящая ни минуты отдыха молодая женщина встала и понесла младенца к окну. Но и там не на что было смотреть, кроме как на серые стены, на лоскутки зеленой травы и на одинокое миндальное дерево. Вдруг, так внезапно, что покои заходили ходуном, начать звонить большой колокол аббатства.

Королева выпустила из ладоней книгу, и та упала на пол. 'В данный час не предусматривается колокольного звона. К чему бы это?'

Стоящая у огня герцогиня хотела ей ответить: 'Нам уже доводилось слышать столь неожиданный перезвон, и это относилось не к-', - но Жакетту перебила леди Скроуп, воскликнувшая: 'Послушайте! Послушайте!'

Игру колокола один за другим подхватили все его лондонские собратья. Они раскачивались над городом, над Флит стрит, посылали отзвуки по реке в сторону Вестминстера, тут же получая ответ от колоколен аббатства, громко взывающих к чему-то в свежем весеннем воздухе. Дамы обменялись взглядами, и герцогиня резко осенила себя крестом.

'Но что это? Что?' Леди Скроуп тоже приблизилась к оконному проему, а Елизавета поднялась и свела вместе ладони.

'Это король. Я знаю. Для Генри они так звонить не стали бы. Бесс, сходи и выясни -'

Бесс передала малютку леди Скроуп и, подобрав юбки, сбежала по ступеням, пересекла крохотный двор и вышла за калитку с висящим на той большим молотком убежища. На улицах куда-то спешил народ, толпы вставали вдоль ведущей из Лондона дороги, гул голосов только нарастал, стоило передававшимся из уст в уста новостям лишь немного двинуться дальше.

Бесс остановила оказавшуюся поблизости женщину. 'Что происходит? Прошу вас, ответьте мне'.

Женщина повернулась. Она была юна и достойно одета, белый чепец скрывал значительную часть ее темных волос, на хорошеньком лице ярко сверкали глаза. Увидев столь взволнованной задавшую вопрос даму, она ответила: 'Прибыл король, госпожа. Говорят, что он почти уже здесь'.

'Король? Какой король?'

'Ну как же, Господь с вами, наш король - Эдвард. Он вернулся в Лондон, как мы всегда это знали. Мой муж, человек важный в купеческой гильдии, сказал моему брату, капельдинеру у -'

Бесс прервала поток ее рассказа. 'Простите меня, добрая госпожа, но, может быть, вам известно что-то еще? Эдвард выиграл сражение? Как он тут очутился?'

'О том, как он тут очутился, я ничего не слышала. Все, что имеет значение, - что он пришел. По улицам уже скачет герольд, объявляя, что скоро король достигнет аббатства, и на его челе вновь засияет корона'.

'Мне нужно идти'. Бесс разрывалась между смехом и слезами. 'Мне нужно идти и сообщить королеве'.

'Королеве?' Юная барышня не сводила с нее глаз. 'Вы из штата королевы?'