Я не беременела, и думала, что это из-за тех ужасных родов, когда появилась Шарлотта. Но, насколько я понимала, у меня было все в порядке со здоровьем и не было причины, по которой я не могла забеременеть. Но этого не происходило.

Билл подошел ко мне и сел, сложив руки на колени и опустив голову.

– В чем дело, – спросила я. Его странное поведение заставило мое сердце биться сильнее. Он взглянул на меня: его глаза были полны печали и боли.

– Мне нужно сообщить тебе кое-что. Я не только бизнесом занимался в своих поездках, особенно, когда ездил в Ричмонд. Я играл в карты и… принимал участие в пирушках.

Я облегченно вздохнула.

– Это не новость для меня, Билл. Я никогда не требовала отчета о твоих поездках, и теперь не собираюсь это делать.

– Я знаю и ценю это. На самом деле, я хочу сказать тебе, как сильно я тебе признателен, – мягко говорил он.

– Откуда эта внезапная перемена?

– В этой поездке меня постигла неудача. Я играл в карты в поезде. Игра начала затягиваться на целый день. Мы вышли из поезда и пошли играть в отель в Ричмонде. Я выигрывал. В самом деле, я так много выиграл, что один из проигравших заподозрил меня в жульничестве.

– И что произошло? – Мое сердце забилось в предчувствии беды.

– Он поднес к моей голове револьвер, сказав, что в барабане только одна пуля и, если я жулик, то прозвучит выстрел. Затем он нажал на курок, но ничего не произошло. Его друзья нашли это забавным, а он решил, что это только проверка, и решил попробовать еще. Он нажимал еще и еще, но выстрела не было. Наконец он сказал, что я могу уйти со своим выигрышем. Чтобы убедить всех, что это была не шутка, он направил револьвер в стену, еще раз спустил курок, и в этот момент раздался выстрел. Я бросился прочь и как только мог быстро отправился домой, все время думая, что моя жизнь едва не прервалась. Я мог бы умереть так бесчестно, где-то в отеле в Ричмонде, – простонал он. Немного переигрывая, он поднял взгляд к потолку и вздохнул.

– Моя сестра Эмили с удовольствием выслушала бы такое признание, – сухо сказала я, – может, тебе съездить в Мидоуз.

Он снова посмотрел на меня и заговорил на одном дыхании.

– Я знаю, ты меня не любишь, и ты все еще не простила меня за то, как я сделал тебя своей женой, но ты женщина, обладающая духовной силой. Ты из хорошей семьи и я решил… если у тебя все в порядке, что… что у нас должны быть дети. Я хочу сына, чтобы было кому передать наследие Катлеров. Думаю, если ты согласна, то все получится.

– Что? – изумленно спросила я.

– Я решил измениться, решил стать примерным мужем и хорошим отцом. И я не буду вмешиваться в то, чем ты занимаешься в отеле. Что ты на это скажешь?

– Не знаю, что и сказать. Полагаю, я должна быть счастлива, что ты не просишь меня перетасовать колоду, чтобы принять решение, – добавила я.

Он опустил глаза.

– Я знаю, что заслужил это, – произнес он, – но сейчас я искренен, правда.

Я села и внимательно посмотрела на него. Может, я – дура, и он действительно кажется искренним.

– Не знаю, смогу ли я забеременеть.

– Но может мы попробуем?

– Я не могу удержать тебя от попытки.

– Ты не хочешь ребенка? – спросил он, ошеломленный моим холодным ответом.

Я так и порывалась сказать ему, что у меня уже есть один, но я проглотила эти слова и просто кивнула, что хочу.

– Да, думаю я тоже, – признался он. Он улыбнулся и хлопнул в ладоши.

– Ну что ж – договорились. – Он поднялся и начал раздеваться.

Я не забеременела в этом месяце. И в следующий месяц мы занимались любовью так много, как только вообще возможно, особенно в то время, когда моя беременность была наиболее вероятна, но потребовалось еще три месяца, и однажды утром я проснулась от знакомого ощущения тошноты. То, чего хотел Бил, свершилось.

На этот раз моя беременность протекала намного легче, и я родила в больнице. Роды были быстрыми. Думаю доктор подозревал, что я уже рожала, но он ничего не сказал и не спросил.

У меня родился мальчик, и мы назвали его Рандольф Бойз Катлер в честь дедушки Билла.

В то мгновение, когда я увидела своего ребенка, я поняла, что мое безразличие исчезло. Я начала кормить грудью и поняла, что нас с ним невозможно разлучить. Никто не мог так легко уложить его спать или удовлетворить его нужды, как я. Мы нанимали одну няню за другой, пока я не решила, что буду одна заботиться о сыне. Рандольф – будет единственным ребенком в моей жизни, который никогда не потеряет свою мать. Мы никогда не должны разлучаться даже на день.

Билл жаловался, что я его балую, превращая в маминькиного сыночка, но я поступала по-своему. Когда он начал ползать, он ползал по моему кабинету, а когда начал ходить, то мы вместе прогуливались по отелю и приветствовали постояльцев. Временами казалось, он просто моя половина.

Но Билл получив сына, быстро забыл свои обещания. Вскоре он вернулся к своим привычкам, но мне было все равно. У меня были сын и отель, который продолжал развиваться. Были построены теннисные корты и запланировано поле для игры в мяч. Постояльцев катали на катере и угощали изысканными обедами. Строительство курорта стало главной целью моей жизни, и я занималась этим так, что не упускала ничего из того, что могло бы этому помешать. Когда мне исполнилось двадцать восемь лет, я услышала, как кое-кто из сотрудников называет меня «старуха». Сначала мне это не понравилось, но потом я поняла, что так шутливо они назвали свою начальницу.