– Лилиан, – шептал он. – Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

Я прижала свои руки к его лицу и притянула его так, чтобы губы наши снова слились. Руки Нильса продолжали ласкать мою грудь.

– Нильс, нам лучше остановиться, пока не поздно.

– Хорошо, – пообещал он, но не остановился, и я не оттолкнула его.

– Нильс, с тобой было что-либо подобное раньше? – спросила я.

– Нет.

– Тогда как же мы узнаем, когда надо остановиться? – спросила я. Он так увлекся, что не ответил, но я знала, что если не напомню ему об этом еще раз, то мы точно зайдем слишком далеко. – Нильс, пожалуйста, как же мы узнаем, когда надо остановиться?

– Мы узнаем, – пообещал он и еще крепче поцеловал меня. Я почувствовала движение его руки между нашими животами, а когда его пальцы достигли лобка, вызвали почти шоковую волну возбуждения, пронзившую мое тело так, что я подпрыгнула.

– Нет, Нильс, – сказала я, отталкивая его, собрав для этого все оставшиеся силы. – Если мы это сделаем, мы не сможем остановиться.

Он опустил голову и, глубоко вздохнув, кивнул.

– Ты права, – сказал он и повернулся. Я увидела выпуклость на его брюках.

– Болит, Нильс? – спросила я.

– Что?

Он проследил направление моего взгляда и быстро сел.

– О, нет, – сказал он, краснея. – Со мной все в порядке, но я, пожалуй, пойду. Не знаю, будет ли хорошо, если я еще побуду здесь немного, – признался он. Нильс быстро встал и пригладил волосы, избегая моего взгляда. Он подошел к окну.

– В любом случае мне лучше вернуться.

Я завернулась в одеяло и подошла к нему. Я прижималась щекой к его плечу, и он поцеловал мои волосы.

– Я рада, что ты пришел, Нильс.

– Я тоже.

– Будь осторожен, спускаясь с крыши. Здесь очень высоко.

– Эй, я же профессор лазания по деревьям, не так ли?

– Да, я помню, – сказала я, смеясь, – это практически первое, что ты мне сообщил в тот первый день, когда мы вместе возвращались из школы – ты хвастался, что залез на дерево.

– И заберусь на самую высокую гору или дерево, чтобы быть с тобой, Лилиан, – поклялся он.

Мы поцеловались, потом Нильс залез на подоконник и спустился на крышу. Он некоторое время еще был виден в окне, а затем исчез во мраке. Я слушала, как Нильс бежит по крыше.

– Спокойной ночи, – прошептала я.

– Спокойной ночи, – услышала я его шепот в ответ и затем закрыла окно.

Чарлз Слоуп первый обнаружил Нильса на следующее утро, лежавшего на земле возле дома со сломанной шеей.

Утром меня разбудили крики. Я узнала голос Тотти и услышала, как Чарлз Слоуп зовет на помощь. Я накинула халат и одела шлепанцы. Суматоха на улице продолжалась, поэтому, не обращая внимания на папин приказ, я вышла из комнаты. Я поспешила к лестнице, ведущей в прихожую. Все метались по дому, как перепуганные куры. Я увидела, как Вера, метнувшись через фойе, понесла одеяло. Я окликнула ее, но она не услышала меня, и я начала спускаться по лестнице.

– Куда ты идешь? – заорала Эмили за моей спиной, выйдя из своей комнаты.

– Случилось что-то ужасное. Я должна узнать что там, – объяснила я.

– Папа сказал, что тебе нельзя выходить из комнаты. Убирайся назад! – приказала она и ткнула своим длинным костлявым указательным пальцем в сторону моей двери. Не обращая на нее внимания, я продолжала спускаться по ступенькам. – Папа запретил тебе покидать комнату. Убирайся назад! – заорала она. Но я уже шла через фойе к входной двери.

Я хотела бы вернуться назад, я хотела бы никогда не покидать своей комнаты, никогда не выходить из дома и никого не видеть. Не успела я дойти до входной двери, как сердце мое защемило. Казалось, я проглотила куриное перо, и оно плавало внутри меня, временами покалывая. Кое-как мне удалось выйти за дверь, спуститься с крыльца и, обойдя дом, я увидела Чарлза, Веру и Тотти и еще двух рабочих, смотревших на тело, уже накрытое одеялом. Я пригляделась и узнала ботинки, которые были не прикрыты. Мои ноги ослабли и стали ватными. Я посмотрела наверх и увидела раскачивающуюся сломанную водосточную трубу; я закричала и упала на лужайку.

Вера первая подошла ко мне. Она обняла меня, но меня шатало.

– Что случилось? – закричала я.

– Чарлз говорит, что водосточная труба оказалась ненадежной, и он упал. Он скорей всего упал головой вниз, это все, что можно предположить.

– С ним все в порядке? – закричала я. – С ним наверняка все в порядке.

– Нет, дорогая, нет. Это же мальчик Томпсонов, да? Он был в твоей комнате прошлой ночью? – спросила она, и я кивнула.

– Но он ушел рано, и ко всему прочему он умеет хорошо лазить, – сказала я. – Он может взобраться на самое высокое дерево.