Я чувствовала себя грязной от того, что сделал папа, это грязное пятно расползлось по всему моему телу, достигая сердца. Ни двадцать, ни сто, ни тысячу раз принятая ванна не очистила бы меня от этого мрака. Моя душа была покрыта позором. Утром, когда Эмили увидит меня при дневном свете, она догадается, что меня осквернили. Я буду вечно носить это клеймо.

Конечно, говорила я себе, это просто новая часть моего наказания. У меня нет права жаловаться. Всему плохому, что со мной происходит, есть причина. Да и вообще, кому я могу пожаловаться? Люди, которых люблю я и которые любят меня или уже мертвы, или далеко отсюда, или сами больны. Все, что мне оставалось, это молить о прощении.

Каким-то образом, думала я, я спровоцировала папу на это. И теперь, если что-то ужасное случится с ним еще раз, во всем обвинят меня.

Утром папа проснулся первым. Он застонал и крикнул, чтобы я проснулась.

– Дай мне судно, – приказал он.

Я спрыгнула с дивана и подала. Пока он облегчался, я быстро одела халат и шлепанцы. Когда он закончил, я понесла судно в ванную комнату, чтобы вылить, но еще до этого папа снова заорал, требуя завтрак.

– Горячий кофе и яичницу из свежих яиц. Я дико голоден.

Он хлопнул в ладоши и улыбнулся. Неужели он забыл о том, что сделал сегодня ночью? На его лице не было ни раскаяния, ни виноватого выражения.

– Хорошо, папа, – сказала я, избегая его взгляда и направляясь к двери.

– Лилиан, – позвал он. Я повернулась, опустив взгляд. Несмотря на то, что он меня изнасиловал, я чувствовала себя виноватой. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – потребовал он. Я медленно подняла голову. – Так-то лучше. Ну, – сказал он, – ты хорошо обо мне заботишься. Уверен, что от этого я поправлюсь только быстрее. А когда кто-то совершает хорошие поступки, как ты, он искупает этим свои грехи. Господь милосерден. Помни об этом.

Я подавила слезы и заглушила стон, который рвался из моей груди. А как же насчет прошлой ночи? – хотела прокричать я. Господь простит и это тоже?

– Ты запомнишь это? – Его слова больше походили на угрозу, чем на вопрос.

– Да, папа.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо.

Он кивнул, и я заторопилась прочь вниз на кухню, чтобы принести ему завтрак. Эмили уже встала и сидела за столом. Я была уверена, что она обо всем догадается, как только увидит меня и расскажет всем, как она обнаружила меня прошлой ночью, но Эмили смотрела на меня так, как и каждое утро. Ее лицо выражало презрение и отвращение.

– Доброе утро, Эмили, – поздоровалась я, направляясь на кухню. – Я должна отнести папе завтрак.

– Минуточку, – отрывисто сказала она. Я замешкалась, но старалась не смотреть на нее в упор. – Ты сделала то, что тебе нужно было прошлой ночью, чтобы содержать себя в чистоте?

– Да, Эмили.

– Тебе следует за этим следить, если ты будешь знать, когда это произойдет – это уже не будет неожиданностью для тебя. И помни, почему это происходит – это напоминает о грехе Евы в Раю.

– Хорошо, Эмили.

– Почему ты так долго спала? Почему ты не пришла утром ко мне, чтобы вынести мой ночной горшок? – быстро спросила она.

– Извини, Эмили, но… – Я посмотрела на нее. Может, если я ей объясню, как это произошло. – Но папе прошлой ночью было холодно и…

– Меня все это не волнует. Я говорила, тебе придется выполнять свои обычные обязанности так же хорошо, как ты удовлетворяешь папины нужды. Ты меня поняла?

– Да, Эмили.

Эмили поджала губы и подозрительно сощурила глаза. Я решила, что если она спросит, зачем мне нужна была фотография моей настоящей мамы, я все ей расскажу. Я выплесну все это ей в лицо. Но она не спросила, потому что на самом деле ей было все равно, почему я рыдала в той комнате.

– Хорошо, – сказала она, мгновение спустя. – Когда ты закончишь с папой, иди в мою комнату и вынеси горшок.

– Хорошо, Эмили.

Я с облегчением вздохнула и прошла на кухню, где Вера в это время заваривала для мамы чай.

– Я заглянула к ней сегодня утром, – объяснила Вера. – Она сказала, что у нее болит живот, и ей ничего не хочется.

– Мама заболела?

– Она скорей всего всю ночь ела шоколад и переела его. Клянусь, что она просто не запомнила как давно она его начала есть и сколько уже съела к тому времени. Как себя чувствует Капитан?

– Он голоден, – сказала я и объяснила, чего он хочет. Вера на мгновение уставилась на меня:

– С тобой все в порядке, Лилиан? – мягко спросила она. – Ты выглядишь бледной и уставшей.

Я быстро отвела взгляд.

– Со мной все в порядке, Вера, – ответила я и закусила губу, чтобы сдержать крики и слезы, рвавшиеся наружу. Веру не удовлетворил мой ответ, но она быстро приготовила папе завтрак. Я взяла поднос и вышла. Я хотела повидаться с мамой по пути, но Эмили следовала по пятам и подгоняла меня, не позволяя этого.