В начале лета, как обычно, полк выехал на учения в летние лагеря. Учения были такими же, как и раньше – с маневрами, отработками и боевыми стрельбами.

Одним таким вечером, вернувшись после них в лагерь, батарея отдраила стволы орудий от порохового нагара, привела их в исходное, и отправилась на ужин. После него, усадив личный состав у палатки на траву, политрук по фамилии Касаткин выступил с очередной политинформацией.

В Европе уже полным ходом шла война. Начавшая ее Германия вторглась в Польшу, захватила Данию с Норвегией, Францию и Грецию, накапливала свои войска у западных границ СССР. Все это порождало слухи о возможном нападении немцев на Страну, которые жестко пресекались.

Для начала Касаткин напомнил красноармейцам договор о ненападении заключенный между Германией и Советским союзом в 1939-м, отметив, что он неуклонно исполняется. Затем достал из полевой сумки свежий номер «Правды» и громким голосом зачитал сообщение ТАСС*. Из него следовало, что стороны соблюдают условия договора, а распространяемые слухи о предстоящей войне между ними являются лживыми и провокационными.

Закончив, свернул газету, вернув в сумку, и оглядел присутствующих – вопросы?

– Разрешите? – поднял руку один из сержантов.

– Валяй, Марченко, – кивнул фуражкой.

– А кто распространяет эти самые слухи?

– Враги народа, которых еще не всех пересажали. Так что нужно быть бдительными.

– Ясно.

– Имеются ли еще?

Больше вопросов не было.

На этом политинформация закончилась, батарею распустили, через час состоялись вечерняя поверка и отбой. Николай сразу же уснул, проснулся от того, что кто-то теребил за плечо. Оказалось сосед по койке Яшкин

– Чего тебе? – недовольно повернул голову.

– Товарищ, сержант, – прошептал ефрейтор. – Над нами самолеты.

Прислушался. Откуда-то сверху доносился ровный гул.

– Ну и что? Наверное, у летчиков ночные полеты.

В часе езды от лагеря находился полевой аэродром авиационной части.

– У наших другой звук. Вдруг это война?

– Замолчи дурень, а то попадешь во враги народа. Касаткин же разъяснял.

Повернулся на другой бок и снова засопел носом.

А на рассвете полк подняли по тревоге, приказав грузиться на полуторки. К конным упряжкам прицепили пушки, и вскоре длинная колонна, выехав из леса, попылила грунтовкой в сторону Карачева.

Прибыв в часть, узнали, началась война с Германией. Отнеслись к этому по разному. Одни с тревогой «а как же пакт о ненападении?», другие «да мы их шапками закидаем!».

Спустя еще двое суток из первой фронтовой сводки Совинформбюро узнали, что противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец на Минском направлении. В остальном Красная армия дала агрессору решительный отпор. Затем сводки стали тревожнее, немцы захватили Минск со Львовом, Ригу и Кишинев, началось сражение за Смоленск.

К тому времени Ставкой Верховного главнокомандующего был создан Брянский фронт. Карачев обороняла войсковая группа генерала Рейтера. Сюда же была переброшен стрелковый полк 194-й дивизии РККА с приданной ему ротой танков. Артиллерийский полк, в котором служил Николай тоже вошел в боевые порядки группы.

Свой первый бой их батарея приняла в сентябре, на западной городской окраине, превращенной в оборонительный рубеж. Ранним утром его атаковала немецкая пехота. Бой был скоротечным. Артиллеристы сожгли четыре бронетранспортера, красноармейцы из окопов уничтожили пулеметно-ружейным огнем до батальона противника.

Плачевно закончилось немецкое наступление и на других участках обороны. Там, перейдя в контратаку, советские бойцы разбили эсэсовский полк, захватив его штаб и знамя.

Однако радость от первой одержанной победы была недолгой. Вскоре над головами появились немецкие пикировщики, нанеся по позициям оборонявшихся бомбовый удар. Вверх взлетали фонтаны земли, бревна и ошметки тел, ее затянули клубы дыма. Когда же, спустя час, самолеты отбомбившись, ушли на запад, из уцелевших перед батареей окопов донесся крик, – танки!

Конец ознакомительного фрагмента.