— Поля, чай будешь?

— А?

Глаза блекло-голубого оттенка повернулись к Семенову, но сама Трескина ничего не ответила.

«Как и есть малахольная! За что только её к нам и взяли?»

Илья вздохнул и пошел мыть заварочный чайник. На обратном пути он столкнулся в коридоре с Марфой Васильевной, их ведущей научной сотрудницей. Хм, как можно красиво спрятать под самыми заурядными названиями необычность работы этой странной дамы! Илья даже не знал, сколько ей на самом деле лет. На вид чуть за пятьдесят, но Варакина не раз вспоминала такие замшелые события, что приходилось сомневаться в озвученных ею годах. Но опять же, в их родной конторе необычного пруд пруди. Это только с виду они книжные черви и просаживают казенные деньги почем зря. А покопайся в каждом и найдешь такое!

— Илюша, заходи чай пить! У меня шанежки с толокном.

Семенов разинул рот, но так и не нашел, что возразить. Марфа Васильевна знала, чем его взять. Его Холмогорская бабушка всегда славилась пирогами и особенно наливными шанежками.

— Да там…

— Пока ничего нет. Заходи!

В кабинете за это время ничего не изменилось. Пелагея копалась в сети, новых лиц не прибавилось — на редкость тихо и мирно. Семенов заварил чай и понес чайник в соседний кабинет. Марфа Васильевна занимала его целиком. Лишь иногда к ней подсаживали командировочных коллег. Небольшая комната меньше всего была похожа на казенное место. Скорее на какой-то краеведческий музей. Щепная Птицы-счастья под потолком, потемневшие от времени иконы в старинных окладах, книги, прялки, рубели для глажки, расписные доски и прочая хозяйственная мелочь, привезенная с отдаленных деревень, и каждая имела собственную историю. Илья уже не был новичком и потому тупых вопросов по поводу их происхождения не задавал. Как и прочие умные посетители. Дураков же сюда попросту не пускали.

— Бери.

— Спасибочки.

Илья поставил чашку с затейливой росписью на блюдце. Чайный сервиз был необычайно красив. Ну а шанежки в толокне поистине бесподобны! На широком лице хозяйки кабинета расплылась добрая улыбка. Она любила подкармливать молодых коллег разными вкусностями.

— А чего Палаша не пришла?

— Да ну ее! Странная она временами!

— Что есть, то есть, — покачала головой женщина. — Ты бы её подсоблял по возможности. Новенькая она все-таки.

Семенов глянул на их главного специалиста по аномальным явлениям и задумался.

— Марфа Васильевна, а зачем её вообще к нам взяли? Вот ладно я. Закончил с отличием, в аспирантуре поработал, по близкой нам сфере кандидатскую начал. Летом из археологических раскопок не вылезал, еще будучи студентов. И по отдельской тематике много чего изучил. Нет, сейчас понимаю, что видел лишь то, что на поверхности. Но все же?

Варакина неспешно сделала глоток и выжидающе оглянулась на молодого архивариуса:

— Илюша, как наша контора называется?

Вопрос застал Семенова врасплох.

— Отдел Чрезвычайных Событий Управление информационных систем Службы специальной связи и информации ФАПСИ.

— Ты ведаешь нашу родословную?

— При СССР мы подчинялись 8-му главному управлению КГБ СССР, хотя проходили у них как отдельная научно-исследовательская структура Союзного подчинения.

— Я про времена Иоанна Грозного, милок.

«Эк, куда хватила старушка!»

— Ох, молодежь! — Варакина подхватила старинный фолиант, оказавшийся рукописным сводом. — Ты же полуустав разберешь?

— Давайте! — охотно согласился Илья. Марфа Васильевна была для него кладезью неофициальной информации. Учитывая их специфику, та зачастую оказывалась важней той, что оставалась в итоге на бумаге. Да и ту прятали на самое дно архивов. — Да как же? — на лице Семенова отразилось безмерное удивление от только что прочитанного. — Города же еще не существовало!

— Да что ты говоришь, соколик! Михайло-Архангельский монастырь, почитай уже, как несколько веков на мысе стоял. И люди здесь жили, да хозяйствовали. И до монастыря на Пур-Наволоке пусто не было. Место-то удобное, на самом просторе! Куда хощь, туда и плывешь!

— Так, монастырь же, насколько помнится, в 14 веке основан!

Варакина покачала головой:

— Не так, милок, историю вам выдавали. Есть же в летописях все!

Женщина подвинула к молодому специалисту свиток, и тот начал читать вслух:

— Источником сведений об основании Михайло-Архангельского монастыря является не датированная благословенная грамота Новгородского архиеп. Иоанна: «Благослови архиепископ новгородский Иоанн владыка у святого Михаила вседневную службу и благослови игуменом Луку к св. Михаилу, и буди милость Божия и святыя Софии и святого Михаила на посадниках двинских, и на двинских боярах, и на боярах новгородских и заволочских, на владычне наместнике, на купецком старосте, и на всех купцах новгороцких и заволочских, и на игуменах, и на попах, и на всем причте церковном, и на соцком, и на всех крестьянах, от Емцы и до моря, что есть потребовали милости Важней св. Михаилу вседневную службу. И вы, дети мои, почтитеся о милостыне к св. Михаилу и к игумену, и ко всему стаду. А ты, игумен, с собором и стадом св. Михаила, Бога моли за всех крестьян, и буди милость Божия, св. Софии и св. Михаила на всех крестьянах и владычне благословение Иоанново»

На основании грамоты архиеп. Иоанна возникло два предположения о дате основания монастыря: XII век, либо 2-я половина XIV века. В списке архиереев, занимавших новгородскую кафедру с X по XVII века, трижды упоминается имя Иоанн. Первый — Иоанн Попин на кафедре 1110–1129 годах не был архиепископом, второй — святой Иоанн 1165–1186, будучи епископом, до пострижения в схиму носил имя Илии, третий — архиепископ Иоанн занимал кафедру в 1389–1415 годах. В грамоте этого Иоанна нет слов о строительстве монастырских храмов, а церковь св. Михаила упоминается как уже существующая. Архиепископ Иоанн благословляет игумену «с собором и стадом св. Михаила» отправлять вседневную службу, что предполагает существование значительного штата священнослужителей.