– Я пытаюсь понять, что произошло. Вот так, ни больше, ни меньше, – пожав плечами, я снова посмотрел ей в глаза. – Так в какую дверь вы не могли выйти? – Она молчала и не мигая смотрела на меня. – Хорошо. Возможно, вы так сильно испугались за жизнь мужа, что не помните, в какую именно дверь пытались войти, чтобы побежать ему на выручку. Я даже готов оставить в стороне тот факт, что вы не могли ничего противопоставить озверевшим мужчинам, но, возможно, они действительно вас не пустили. Что они кричали?

– Я не… они говорили по-русски. Какие-то обрывки французских фраз. Я их не поняла, – Она приложила платок к сухим глазам. – Это было ужасно.

– А вот в это верю, – я кивнул. – Верю в то, что ужасно, и что вы их не поняли. – опустив руку в карман, я нащупал злополучную табакерку. У меня возникает странное ощущение, что я её всегда буду таскать с собой, в качестве назидания самому себе о скоротечности нашей жизни. – Я только не могу поверить в то, что, вы действительно хотели помочь, так как пытаетесь меня в этом убедить, матушка.

– Что вы хотите сказать…

– Тише, – я прислонил палец к губам и подошёл к окну. Вот оно надёжно заглушало звуки. Во всяком случае, я не слышал, что творится на улице. А там было довольно шумно. Быстро разобравшись в запорах, открыл окно и высунулся в него, чуть ли не пояс. Поискав взглядом знакомые лица, я крикнул. – Розин, что у вас тут?

– Всё хорошо, ваше величество. Ожидаем дальнейших распоряжений. – Голос корнета звучал глухо, но расслышал я слова хорошо.

– Поднимайся и жди меня в коридоре. – Отдав приказ, я закрыл окно и повернулся к императрице. Надо узнать, как её зовут, а то, неловко получается.

– И что это только что было, Александр? – она смотрела на меня, не отрывая взгляд.

– Я показал, как можно было весьма просто позвать на помощь, – ответил я, подходя к столику и открывая первую попавшуюся склянку с духами. – Как-то так получилось, что мне хватило ума не посвящать всю гвардию в происходящее. Разумеется, многие знали, или, как минимум догадывались. Сложно не догадаться, когда старшие офицеры постоянно по углам шепчутся. Но догадываться, знать и разделять взгляды – это три совершенно разные вещи. И, сдаётся мне, что достаточное количество молодых офицеров увидело бы в помощи императору свой шанс возвыситься. Так, ведь оно обычно и происходит, матушка. Во время апоплексических ударов у императоров кто-то возвышается, а кто-то падает. «C’est La Vie», как говорят ваши любимые французы. – Говоря французскую фразу, я прислушивался так, что даже глаза прикрыл. Что могу сказать, знаток из меня тот ещё, но, похоже, по-французски Саша говорит куда лучше, чем по-русски. По-немецки, так себе, но это никого не удивляет, значит, всё правильно.

– Я всё ещё не понимаю, чего вы от меня хотите, Александр? – спросила вдовствующая императрица.

Ну что же, действительно, похоже, между матерью и сыном нет сильной привязанности. Всю жизнь прожив в тени Екатерины, она хочет отыграться и почувствовать себя кем-то более значимым. Вот только, нет. Тем более, в ситуации, на которую я могу повлиять.

– Ничего. Я просто прошу, не мешайте мне. Поверьте, я могу быть очень неприятным типом.

– Вы мне угрожаете? – её глаза сузились.

– По-хорошему не получилось, впрочем, я так и думал, – пробормотал я по-русски и повернулся к ней лицом. – Ну, что вы. Как я могу вам угрожать, матушка? – Закрыв флакон, поставил духи обратно на столик. – Тем более что я вижу, как вы ужасно переживаете о папа. Так сильно, что мне даже послышалось, будто вы что-то бормочите про монастырь, чтобы провести в нём остаток дней в своей печали.

– Вы не посмеете… – императрица поднялась из кресла, и я впервые увидел в её глазах обеспокоенность.

– Не посмею что? Остановить вас, матушка? – я сделал шаг в её сторону. – Конечно, не посмею. Я буду умолять вас на коленях не делать этого, но если вы будете настаивать, то, кто я такой, чтобы противиться вашей воле? – Наши взгляды скрестились. Она первой отвела глаза. – Сядьте, ваше величество. – Произнёс я с нажимом. И она села обратно в кресло на этот раз без возражений. – Понимаю, это так тяжело – потерять мужа. Я не буду настаивать на вашем выходе в свет. Более того, я сделаю всё, чтобы оградить вас от неуместного внимания и фальшивых соболезнований. Полагаю, вам будет удобно скорбеть именно здесь. Как мы уже выяснили, здесь достаточно тихо и вашей скорби никто не помешает.

– Александр, – она вскочила, глядя на меня с ужасом.

– Завтра я навещу вас. А пока, не смею навязывать вам своё присутствие, которое вам так неприятно, – и я вышел из спальни вдовствующей императрицы в коридор. Дверь закрылась, и я на секунду прислонился к ней затылком. При этом чёртовом дворе есть хоть один человек, который не строит козней и не плетёт заговоров?

– Ваше величество, – неуверенно произнёс Розин, который уже добежал со двора до манарших спален. – Вы приказали ждать здесь особых распоряжений.