Погрузили ящик с деньгами для оставшихся в Асмэре (вот возим золото туда-сюда, как инкассаторы, надо было хоть пулемет взять) и поехали домой. Стоило нам отъехать верст сорок – на рельсах лежит человек. Вспомнил, что там про подставы на дорогах в нашем мире. Велел зарядить оружие и смотреть за ближайшими кустами, а сам еще с одним казаком, держащим «мосинку» наизготовку, вылез из вагона. Человек в итальянской морской форме, с какими-то лычками-нашивками, унтер, наверно, вроде живой, хотя обгорел на солнце и кожа сухая, как пергамент – берешь кожу в складку, а она не расправляется [101] . Велел его перенести в вагон и трогаться. Дали фляжку с водой, пока только смочить губы и горло, – вроде зашевелился, стал что-то бормотать еле слышно, велел ему дать немного попить, но смотреть, чтобы не захлебнулся (поить человека без сознания нельзя – захлебнется). Пока ехали, еще несколько раз поили несчастного, он уже пытался выхватить фляжку из рук поившего его казака. Приехав, сказал, чтобы поезд, после заправки водой и углем, отправлялся обратно в Массауа. Вместе с прибывшим конвоем повезли деньги домой, а итальянца – в госпиталь, слава богу, он еще здесь. Артамонов сказал, что принесли целый мешок писем от пленных, есть еще для меня письма из Харара, от невесты (караванщик привез). Опечатал денежный ящик и велел отнести его в оружейку, под охрану, а сам пошел читать письма от Маши, их было целых три. Она уже пыталась писать что-то по-русски! Правда путала род и падежи, вроде «мой милая соколом», но получалось забавно, и я порадовался за мою маленькую птичку. Птичка щебетала, что очень соскучилась и ждет не дождется, когда «милая сокала» приедет к ней. Поскольку караванщик уже уехал назад, передам ответ с тестем. Затем отправился к негусу, заехав по пути к Мэконныну.

Мэконнын и Ильг были у негуса, пошел к ним в главный шатер (то есть штаб). Охрана доложила о моем приходе и меня сразу же пропустили. Доложил о прибытии русского стационера, правда, самый большой корабль с русским принцем все еще идет к нам, но до его прибытия порт уже под защитой русского флага. Негус поблагодарил меня и попросил быть здесь, так как в порту есть мои офицеры они встретят гостей и проводят их в Асмэру. Я сказал, что могу предоставить свой дом для русской делегации, там же и кормить их привычными блюдами русской кухни. Негус согласился с моим предложением и сказал, что через интенданта мне будут выделены дополнительные деньги на провизию для гостей. А вообще «покушать с дороги» я бы не отказался и с удовольствием принял приглашение Менелика разделить с ними трапезу. Обсудили мои знаки различия, и негус сказал, что ему нравится, как это выглядит. Ответил, что у казаков к рубахе и шаме их, конечно, не пришьешь, но артиллеристы уже ходят в такой форме с новыми знаками различия. Негус вспомнил, что Букин что-то говорил про мою идею, но как это выглядит, он только сейчас увидел и ему понравилось – видимо, надо будет переходить постепенно на подобную форму.

Итальянцам пока ответа не давали и правильно сделали – они нас неделю мурыжили, и мы их немного «помаринуем» – пусть потомятся в неведении. Негус хочет вначале услышать от посланников царя о поддержке переговоров, а потом уже отвечать итальянцам. Я спросил, как мне встречать принца: в форме абиссинской армии или в той, что сейчас на мне (пока она ведь только для моего отряда). Менелик ответил, что ему было бы приятно, если бы я встретил гостей как положено его кеньязмачу – со всеми регалиями: саблей, щитом и орденами. Поклонился в знак согласия, хотя шапка с перьями мне не нравилась – жарко в ней. Спросил у Мэконнына, кормят ли пленных на дороге за хорошую работу, он сказал, что баранины и говядины живым весом у них хватит надолго, кроме того, он послал две телеги фиников и бананов. Дорога продвигается хорошо, мост они почти закончили и заготовили много бревен для телеграфных столбов и строительства прибрежных укреплений по моему плану – с пушками и пулеметами в укрытиях. Сообщил высокому ареопагу [102] , что у меня работают на строительстве укреплений все оставшиеся пленные тигринья, земляные работы почти закончены, мы торопились, чтобы успеть отразить в них итальянский десант, но нужно дерево, которого в Массауа очень мало.

Ильг рассказал, что договорился со швейцарской компанией по поставке рельсов и шпал, но они рекомендуют рельсы и металлические шпалы под колею шириной метр. Я согласился, что это лучше, но трофейные рельсы тоже надо куда-то девать, поэтому можно на станции в Мэкеле перегружать грузы на более ёмкие платформы с колеей 1 метр, пассажиры сами перейдут в другие вагоны. А как расплачиваться, ведь металлическое золото надо везти в Европу, вот если бы здесь было отделение швейцарского банка, тогда было бы все намного легче. Альфред ответил, что уже много раз вел переговоры с разными банками, но ни один банк не хочет открывать своих отделений в Эфиопии. Тогда я предложил, что попробую это сделать через русский Купеческий банк, а гарантом будет то, что мои личные деньги лежат в этом банке. Еще лучше, если царь прикажет дать Эфиопии особый статус в ведении коммерческих дел, но это нужно решать личным общением, поэтому нам надо хорошо принять русского принца и подружиться с ним. Он хоть и не наследник престола, но во дворце запросто общается со всеми.

Потом решил доехать до госпиталя. Новый главный врач сказал, что спасенный нами человек скорее всего выживет, но вот с казаком, который получил ранение в бедро с огнестрельным переломом бедренной кости, не все в порядке. Речь идет об ампутации конечности, так как рана оказалась очень грязная и им не удается справиться с воспалением, несмотря на применение СЦ. Видимо, развился остеомиелит, но это как минимум. Грозит сепсис – у больного постоянно высокая температура, его нужно в хорошую клинику, или придется ампутировать ногу. Зашли к раненому – он умолял оставить ему ногу, мол, какой он казак на деревяшке. Есть у них в станице один дед, еще с Севастопольской кампании ногу потерял, так он и не работник, сидит на завалинке с клюкой и про подвиги свои рассказывает. Как мог его утешил, что пока прямо речь об операции не идет, доктора здешние сделали все, что могли, но надо в хорошую больницу. Сейчас в порту стоит русский клипер, я телеграфирую его командиру, не могли бы они взять раненого и доставить его в хорошую европейскую больницу. Скорее всего они зайдут в Грецию, где королевой русская великая княгиня, она к русским морякам относится хорошо и сделает все, как надо – королева же. А СЦ с собой целый фунт я тебе дам. Просто там и уход другой и качество перевязки, здесь же все-таки полевой госпиталь.

Пошел на телеграф и отбил телеграмму командиру русского клипера с просьбой забрать раненого казака перед уходом «Джигита». Написал, что это один из тех героев, что брал на абордаж итальянские корабли. Зашел к мэру, спросил, как обстановка в городе. Попросил написать на трех языках (итальянском, французском и тигринья) объявление о том, что в банке в течение трех дней, начиная с завтрашнего, с 9 до 14 часов будет проходить выдача вкладов. Вклады выдаются только наличными в итальянских лирах, ассигнациями по 20 лир. Деньги можно получить при согласии принять подданство Эфиопии, о чем будет составлен соответствующий акт. Желающие должны иметь паспорт или документ, его заменяющий (подлежит сдаче при оформлении гражданства Эфиопии), договор с банком, выписку по счету, свидетельствующую о наличии денег на счете клиента не ранее 12.00 8 апреля 1892 года (это когда мы беглого кассира подобрали на дороге) или чековую книжку (все документы изымаются при получении денег клиентом). Все вышеизложенные ограничения введены для того, чтобы избежать получения денег два раза – здесь и в Италии. Мэр обещал написать объявление и приделать его на дверях банка, другое объявление того же содержания предложил повесить у собора.

Взял у мэра ключ от помещения банка, зашел посмотреть. Никаких бумаг, следы запустения, два стола, четыре стула, открытый несгораемый шкаф, что-то мне подсказывает, что ажиотажа в получении денег не будет. Потом отправился к себе домой писать Маше ответ и заниматься своими делами. Написав ответ, опять съездил на телеграф, от командира «Джигита» пока ничего, зато Лиза прислала номер счета и название банка Basler Bankierverein [103] . Написал номер и название крупно на двух листах бумаги.

Потом взял мешок с письмами и поехал в лагерь. Велел построить всех, кто написал письма о переводе денег. Сказал, что получил письма, но в них не был указан номер счета и банк. Поэтому прошу разобрать письма и дописать туда вот эти данные… – велел начальнику охраны прикрепить листки с номером счета так, чтобы их не унесло ветром. Кроме того, при переводе денег пусть отправят телеграмму в Асмэру – губернатору, с указанием номера и даты перевода и за кого внесены деньги – фамилия и звание. Велел начальнику охраны перевести написавших письма на прежний режим содержания и улучшенное питание – для чего в лагерь будут выделены дополнительные продукты. Для остальных условия содержания те же. Письма собрать, и в запечатанном виде я их заберу для отправки в Италию в течение недели.