Перечисляя их имена, я вспоминаю конкретные слова, которые они говорили, вижу время и место, слышу их голоса, но формат этой книги не позволяет мне описать их во всей полноте.

Итак, перечислим имена не только коллег, но и друзей: Дом Джером (Джим) Хейден; Кэтлин Коул; покойный Джон Паласиос; покойный Чарли Тру; Карл Роджерс; Джек Райли; Шарлотта Хаббард; Форест Орр; Джо Биллид; Джин Гедлинг; Алин Робертс; Велма Гинзберг; Ли Лизерс; покойная Вирджиния Фрэнкс; Билл Джексон; Джон Томас; Ив Оуэнс; Рэнди и Донна Паркер; Дик Кроссман; Эм Людвиг; Карл Уитакер; Ленни Стайн; Сэл Гамбаро и Ли Элкленд. Не могу не упомянуть и моих студентов, интернов и ординаторов в области социальной работы, психиатрии, психологии, сестринского дела и профессиональной реабилитации. На протяжении последних десяти с лишним лет они задавали сложные вопросы, спорили со мной, вызывали меня на «интеллектуальные» дуэли и помогали объяснить мою позицию другими бесчисленными способами.

Я также хочу поблагодарить весь персонал Государственной психиатрической больницы Мендоты, недавно переименованной в Институт психического здоровья Мендоты, с которым мне удалось поработать за последние пятнадцать лет. Многие из них помогали мне в качестве вторых психотерапевтов и вдохновляли меня во время наших бесед после сессий с пациентами и их семьями.

И в дополнение ко всем вышеперечисленным я хотел бы поблагодарить Бога. Делать это в книге такого рода более чем неловко, но вместе с тем я не хочу, чтобы Он получил все лавры за содержание или стиль – они моя заслуга. Он и так получает их сполна, а мне нужно совсем немного. Добавлю также, что иногда Он запаздывал со своими консультациями.

Мы также хотим выразить благодарность нашим секретарям за то, что они с недюжинным терпением разбирали наши каракули и проявляли исключительную выносливость, работая с огромными текстами: Мэри Гилбертс, Соне Йохансен и Яну Дугласу.

И наконец, мы хотим поблагодарить наших жён, Джун и Анну, за их терпение, неизменную поддержку, еду и… впрочем, мы сами поблагодарим их, когда вернёмся домой.

Фрэнк Фаррелли, Джеффри Брандсма

Институт психического здоровья

Мендоты Мэдисон, штат Висконсин

Студенты, изучающие психотерапию, демонстрируют различные паттерны и темпы обучения. Некоторым нравится читать книги о теоретических основах психотерапии. Так они получают зачаточное понимание, в рамках которого пытаются систематизировать клинические явления, а затем применить его в беседах с клиентами или пациентами. Другие кажутся наглядным примером максимы «Подражание – самый быстрый способ обучения». Они предпочитают наблюдать за опытными психотерапевтами, проводящими сессии с пациентами или клиентами. Третьи предпочитают аудиальные способы обучения, например прослушивание записей терапевтических сессий и бесед. Существует ещё одна группа, которая любит смотреть видеозаписи терапевтических сессий. Наконец, есть те, кто быстрее учатся, когда применяют знания на практике, проводя терапевтические сессии с клиентами, а затем анализируя их с квалифицированным супервизором или консультантом.

Я (Ф. Ф.) изучал психотерапию с помощью всех этих методов, в том числе и будучи сам объектом лечения, но наиболее полезным способом обучения для меня были психотерапевтические сессии с клиентами. За многие годы я провёл тысячи сессий с самыми разными пациентами, которые стали моими «профессорами»; за свой рост и развитие как психотерапевт я благодарен тем урокам, которые они мне преподали.

Таким образом, эта глава – хронологический и в высшей степени личный отчёт о клиническом опыте, который я приобрёл, и уроках, которые я из него извлёк. Однако я не накапливал этот опыт последовательно и логично, неделя за неделей. Некоторые из этапов моего становления, возможно, пропущены в этой «саге». В течение долгого времени крупицы моего опыта представляли собой разрозненные, сломанные кусочки головоломки странной формы, которые, казалось, невозможно собрать в единую картинку.

Имена, внешность и иные характеристики пациентов были изменены в целях конфиденциальности, но имена моих сокурсников, руководителей и коллег были сохранены, поскольку именно они помогли мне сформулировать и уточнить мои идеи. Я могу с трудом вспомнить пять предметов, которые моя жена просит меня купить в продуктовом магазине по дороге с работы, но я практически не испытываю трудностей с запоминанием точных деталей времени, места, ситуации, выражения лица, тона голоса и интонации, а также конкретных слов, которые клиенты говорили мне в ходе сессий и которые я считал значимыми для себя как специалиста. Добавлю также: моей памяти помог тот факт, что я записал на магнитофон примерно 90 % моих сессий за эти годы.

Когда в 1956 году я проходил клиническую практику, учась на факультете социальной работы Католического университета, меня направили в Детский центр округа Колумбия в Лореле, штат Мэриленд. Я был в группе, состоявшей из шести или восьми студентов, которые ходили туда три дня в неделю, и работал под руководством миссис Кэтлин Коул. Я очень обрадовался предстоящей практике и не мог дождаться, когда у меня появится первый пациент. Моя руководительница подобрала мне случай и провела установочную беседу перед первой сессией. Когда я спросил, о чём следует говорить, она посоветовала мне изучить семейное окружение пациента. Я её не понял, и она перечислила вопросы, которые я мог бы задать. Со страхом и трепетом я вошёл в комнату, чтобы провести первую сессию с крепким на вид 15-летним белым мальчиком из трущоб Вашингтона, округ Колумбия. Я представился, мы сели, и я сказал ему, что хочу поговорить о его «семейном окружении».

(Пример № 1: c. 1)

Пациент (с непониманием на лице): А?

Психотерапевт (очень напряжён, но пытается казаться спокойным): То есть я хотел бы поговорить о вашей семье.

Пациент (кивает): Ладно, сразу так бы и сказали.

Психотерапевт (украдкой поглядывая на карточку с записями): Как вы ладите со своим отцом?