Лёд, который намёрз подо мной, имел весьма занимательную структуру, отломив его кусок, я начал тщательно его рассматривать, используя все возможности своих глаз. Увы, но рассмотреть, что произошло со льдом на атомарном уровне в подробностях, не удалось, зато понимание того, что с этой замёрзшей водой что-то не так лишь укрепилось.

Решив не терять времени зря, я тут же телепортировался на базу под Найт-Сити и чуть ли не бегом направился в лабораторию. Вид главы религиозного культа и владельца достаточно крупной корпорации идущего скорым шагом с куском льда в руках, мог кого-то рассмешить, вот только все встреченные мной члены культа лишь провожали меня заинтересованным взором, прекрасно понимая, что без причины я бы себя так не повёл.

Добравшись до достаточно мощного микроскопа, я тут же приступил к рассмотрению аномального льда, и результат меня изрядно удивил. Кристаллическая решётка данной глыбы была идеальной, никаких искажений или смещений, все молекулы расположены на идентичном расстоянии друг от друга, и как будто этого было мало, каждая из них была одинаково ориентирована. Полная симметрия, никакой случайности, буквально идеал.

Анализируя полученную информацию, я решил провести ещё несколько экспериментов, ведь подобная аномалия хоть и могла, чисто теоретически, появиться случайно, но если это закономерное явление… В своих мечтах я уже видел идеальные кристаллы для энергетического оружия, у которых нет даже минимального дефекта, а значит и потерь при передаче энергии или возможных слабых мест, а если подобное удастся провернуть и с прочими материалами… это же какие перспективы!

Четыре ёмкости с водой оказались на лабораторном столе через минуту, после того, как я отдал приказ их принести. Послушник, который получил это задание, после того как всё было закончено, застыл в углу лаборатории, боясь пошевелиться. Краем сознания я заметил, как он сначала посмотрел на экран, на котором виднелась атомарная структура льда, потом он посмотрел на уже подтаявшую глыбу на столе, после чего в его глазах зажегся огонёк научного интереса.

Начав промораживать первую ёмкость, я следил за формирующейся кристаллической решёткой льда, и, как ни странно, никаких аномалий мной замечено не было. Лёд формировался в привычную структуру без грамма той идеальности, что присутствовала в первом образце. Первый эксперимент прошёл неудачно, но это не повод сдаваться. С этой мыслью я начал замораживать воду во второй ёмкости, но и тут меня ждала неудача, лёд снова получился самый обычный.

Третий эксперимент было решено провести несколько иначе, теперь, вместо того, чтобы просто промораживать воду, я заставил её сначала стечь по моей руке, а только потом заморозил. И снова неудача, кажется, я упускаю что-то важное. Воспроизведя запись своего пребывания на горной вершине, я анализировал каждую секунду пребывания там, пытаясь понять, что именно послужило причиной образования идеального льда.

Заморозка четвёртой ёмкости тоже ничего не дала, хотя при последнем эксперименте я не просто промораживал воду, а понизил температуру в помещении в целом, и так же дал воде стечь по моей руке. Опять неудача, но посмотрев на кристаллическую структуру последнего куска льда, я всё же заметил некоторые изменения в его структуре, почти незаметные, если не знать, что искать. Немного больше упорядоченности в порядке молекул, привели меня к мысли, что источником данной аномалии точно являюсь я сам, а не некая аномалия в горах, осталось выяснить, как повторить предыдущий успех.

Нарезая круги по мастерской и мало обращая внимания на стучащего зубами от холода послушника, я никак не мог ухватиться за мысль, как именно получилось создать первый образец идеального льда. Растаявший снег непосредственно по моей коже не стекал, каких-то паразитических излучений я не обнаружил, как и намеренных воздействий, если не считать небольшого увеличения температуры, а значит было что-то ещё.

Мысль о том, что я упускаю один маленький нюанс, осенила меня внезапно, после чего я тут же начал размораживать ёмкости с водой. Зациклившись на чисто физических явлениях, я упустил из вида свою, так сказать, духовную аномалию. Ведь в горы я отправился немного расслабиться и морально отдохнуть, а находясь в одиночестве средь горных вершин и бурных рек, сдерживать свою ауру парии не было никакого смысла. Вот я и отпустил её на волю, перестав поддерживать её в свёрнутом состоянии, и с открытой аурой я сидел на вершине горы, пока вокруг меня замерзал лёд. Окрылённой новой идеей, я отпустил свою сущность парии и приступил к заморозке ёмкостей, а послушник в углу лаборатории теперь дрожал не только от холода, но и от страха.

Хотелось кричать: «Эврика!» и прыгать до потолка, моё финальное предположение оказалось верным. Лёд во всех четырёх ёмкостях оказался аналогичен по строению тому, что я принёс с горной вершины, а значит, причиной образования идеального льда являюсь я сам. Первый этап экспериментов прошёл успешно, а значит надо продолжать.

Следующим пунктом назначения стала плазменная плавильня, где я решил проверить влияние своей ауры на формирование кристаллических решёток у металлов. Перебирая разные виды материалов, от обычного железа до адамантия, я стабильно добивался необходимого результата, остывающие в поле ауры металлы стабильно демонстрировали идеал в своём строении. Осталось провести похожий эксперимент с кристаллами и можно будет со всей уверенностью утверждать, что мной было открыто ещё одно свойство ауры парии. Но возникала одна единственная проблема, для налаживания полноценного производства металлов, требовалось нечто большее, чем просто моя аура, ведь быть одновременно в нескольких местах я не мог. Из чего следовало, что нужно что-то с этим делать.

Первой мыслью по поводу того, как увеличить количество источников нужного воздействия, была начать делать собственных клонов или начать выращивание полноценных детей с пробуждённым геном парии, вот только тут был небольшой нюанс. Ещё в прошлом мире мне так и не удалось вывести закономерность пробуждения данного гена, и появление новых парий оставалось на волю случая, нет, определённая статистика была собрана, и я чётко знал, что один бездушный рождается на примерно сорок шесть тысяч моих потомков, а если оба родителя были париями, то данный процент заметно увеличивался, и так с каждым поколением, вплоть до стопроцентного шанса, вот только для создания устойчивой популяции парий потребуется несколько сотен, если не тысяч лет.

Тратить такое количество времени на тщательную селекцию было нельзя, ведь результат желательно было получить как можно быстрее, а значит, придётся зайти с другой стороны. Раз нельзя использовать естественные источники излучения, всегда можно попробовать создать искусственные, тем более начальные знания по данной теме у меня уже были, точнее, в моей памяти были чертежи устройств, которые уверенно фиксировали наличие и интенсивность ауры парии в определённом радиусе. Осталось только создать нечто, что сможет создавать аналогичное поле, а значит у меня впереди много работы.