Дни сменялись днями, а у меня на душе было неспокойно, как будто что-то нехорошее должно вот-вот произойти.

Лето 1998 началось с разрушительного землетрясения в Лос-Анджелесе, уничтожившего 45% города, ещё 35% вообще ушло под воду, что привело не только к огромным человеческим жертвам, в первые несколько дней погибло до двухсот пятидесяти тысяч, но и появлению трёх миллионов бездомных. Местное правительство пыталось что-то сделать, но все его попытки стабилизировать ситуацию только усугубляли ситуацию. Даже введение в город остатков армии и усиление полиции не дали никакого результата, только к увеличению количества насилия и оружия у банд.

Как будто этого было мало, всю центральную часть США накрыла мощнейшая засуха. Ранее засеянные пшеницей, кукурузой и прочими полезными культурами поля за несколько недель превратились в пыльные луга, покрытые рассыпающейся от ветра ботвой. Так было не везде, некоторые фермеры, имеющие или глубокие скважины, или расположившиеся недалеко от крупных рек, ещё как-то орошали свои поля, но те, кому повезло меньше, быстро собирали вещи и уезжали в большие города, в надежде найти работу. Всем этим пользовались корпорации, которые выкупали за гроши землю у отчаявшихся людей, особенно старалась в выкупе участков ранее плодородной земли БиоТехника.

И как будто всего этого было мало, так ещё и правительства многих западных штатов, на фоне засухи, наплыва беженцев с побережья и продолжающегося экономического кризиса, решили, что содержать тюрьмы им теперь не по карману. Их гениальным решением возникшей проблемы стало просто-напросто выпустить всех заключённых, независимо от тяжести их преступлений. На пустошах началась настоящая анархия.

Небольшие городки, где сохранились хоть какие-то предприятия, дающие людям работу, постепенно превратились в настоящие крепости со стенами, наблюдательными вышками и собственным ополчением. Крупные города, быстро поделились на районы с жёстким пропускным режимом. В богатых пригородах и деловых центрах всё было более-менее прилично: работала полиция, магазины, были вода и электричество. Рабочие кварталы и промзоны страдали от нападения банд и неспособности полиции сделать хоть что-то, а все остальные районы, в особенности те, которые раньше можно было назвать гетто – превратились в настоящие «боевые зоны». Насилие, наркотики, торговля людьми и прочие радости анархии, всего этого в «боевых зонах» было предостаточно.

Вся эта ситуация серьёзно повлияла не только на жителей городов, но и на кочевников. С одной стороны, что мы, Альдекальдо, что другая крупная кочевая группа Ходес, обитающая севернее, неплохо на всём этом заработали. Корпорациям нужны были рабочие руки для освоения новых полей, в спешке бегущие с насиженных мест люди не только оставляли множество ценностей в покинутых домах, но и сами иногда вступали в ряды кочевников, и это уже не говоря о тех, кому нужно было сопровождение, чтобы добраться до безопасных мест. Но были и минусы, стаи уголовников, отчаявшиеся фермеры и просто сошедшие с ума от происходящего люди – сделали пустоши намного более неспокойным местом, чем они были до этого. На наши рабочие группы постоянно нападали, на патрули разведчиков устраивали засады, чтобы добыть транспорт и оружие, всё это сделало обстановку в лагере весьма напряжённой. Ведь если раньше, жизнь кочевника пусть и была лишена изобилия или изысков, но была вполне сносной и безопасной, то теперь опасность начинала подстерегать на каждом шагу.

Самое паршивое в данной ситуации было то, что ни Хуан, ни его фактический заместитель и правая рука Падре, не знали, что делать. Всё что они могли – это реагировать на те или иные события, никак не стараясь их предотвратить или купировать.

Совершая очередной патруль, уже на среднем отдалении от основного каравана, я смотрел как Альберто и его парни рассекают на своих байках, пока сам прослушивал доступные радиочастоты. Ничего интересного: местные новости, проповедь безумца о конце света, реклама продажи земли корпорациям, всё как обычно.

– Ангел, - раздался голос Альберто, после того, как он постучал мне в боковое стекло, - ты должна это увидеть.

Проследив за направлением его взгляда, я увидел столб дыма немного левее, ровно там, где должна была располагаться ферма семьи Морганов, одна из немногих, что ещё сохранилась.

– Всем внимание, - переключив рацию на частоту моего отряда, я начал командовать, - движемся одной группой, сейчас ускоряемся, на отметке в два километра до цели снижаем скорость. Сначала смотрим, потом действуем. Вперёд.

Один гантрак и пять мотоциклов устремились к столбу дыма. Летя в сторону потенциальных неприятностей на полной скорости, у меня в голове проигрывались возможные сценарии развития событий. Самым вероятным была ситуация, в которой кто-то, узнав, что у Морганов есть не только еда, но и кое-какие деньги решил поступить с ними «по справедливости», то есть банально ограбить. А учитывая тот факт, что данное семейство было не только многочисленным, но и неплохо вооружённым – сейчас там или идёт бой, или он уже закончился. В любом случае, надо проверить.

Когда до семейной фермы оставалось совсем немного, я дал команду остановиться и высунувшись из люка в крыше, начал осматриваться с помощью армейского бинокля, купленного пару месяцев назад. Всё развивалось по худшему сценарию: около дома лежало несколько тел, часть из которых была облачена в модные нынче оранжевые робы, около амбара стояло несколько грузовиков в которые оранжевые человечки загружали тюки, а полыхающий сарай, который никто не собирался тушить, вот-вот разгорится достаточно, чтобы поджечь и стоящий совсем недалеко главный дом.