– Так, это уже переходит границы моего терпения. Ну-ка быстро отвечай, кто ты есть такой и как докатился до виселицы? – грозно произнёс герцог Эдвин Триор и застыл в величественной позе повелителя вселенной.

– А кому сейчас легко? Вот и я устал смотреть на это …., в общем, местный правитель совсем мышей не ловит, приходится подчищать за ним хвосты – назидательно произнёс Рэд, а сам внимательно наблюдал за реакцией присутствующих в камере существ.

Аристократ порывисто дёрнулся в его сторону, но почему-то остановился сам, да ещё шикнул на своих мордоворотов, которые уже снова замахивались дубинками. Их лица проецировали столь откровенную ненависть, что это заметил бы даже слепой. Рабская психология полностью поглотила их разум, превратив человека в опасную для окружающих тварь. Раболепная тварь, которая готова униженно лизать сапоги своему хозяину и в это же время убить любого, на кого укажет их владыка. Мерзкие ничтожества не имеющие оправдания, вот именно их, Рэдий и будет уничтожать в первую очередь. Это при их молчаливом пособничестве появляются местечковые царьки, которые начинают судить обо всех людях по своему ближайшему окружению. Одновременно с размышлениями, мальчик продолжал изучать реакцию участников спектакля, под названием – жизнь. Старшую дочь тоже распирало от возмущения, того и гляди лопнет от переполняющей её нутро злости. Эта уже привита снобизмом и безжалостностью ко всем, кто ниже её по положению в обществе. А вот младшенькая ещё не успела «протухнуть» аристократическим цинизмом и стояла с выпученными от удивления глазами. Она не могла поверить, что кто-то может вести себя так дерзко в присутствии её отца. Ведь его слово было законом для всех, кого она видела в своей жизни. Порою хватало даже нахмуренного лица, чтобы все вокруг трепетали от страха. А тут какой-то безродный мальчишка нагло заявляет в глаза, что он плохой правитель, да при этом ещё угрожает убить преданных слуг. Она ожидала немедленной расправы над этим глупцом, но отец почему-то всё медлил и даже удерживал охрану от рукоприкладства. Эта ситуация настолько сильно не укладывалась в привычный для неё мир, что она вдруг сквасила личико и громко заревела. Герцог вышел из морального ступора из-за плача младшей дочери, но и сейчас по его правой руке бегали крупные мурашки. Именно этот факт удерживал его от расправы над дерзким мальчишкой. «Вот же старая сволочь, видимо заразил меня чем-то, потому что при одном воспоминании о бароне, у меня начинают трястись поджилки»; мысленно ужаснулся Эдвин Триор, а вслух произнёс грозным голосом:

– Твоё счастье наглец, что я пообещал тебя своему партнёру. Поэтому лучше молись всем пяти богам сразу, чтобы он не отказался от тебя. Уж тогда-то, я поговорю с тобой совсем на другом языке.

– Уже начал – вслед уходящему аристократу буркнул Рэдий и тут же метнулся в сторону.

Охранник Тиут намеренно задержался в камере и всё же решился ослушаться хозяина, но сделать это, как можно незаметнее. Поэтому бил вполсилы, да и метил по мышцам рук и спины, чтобы случайно не испортить лицо товара. Тиут даже помыслить не мог, что этот малыш может представлять для него угрозу. Поэтому, после третьего промаха попытался схватить мальца свободной рукой и наклонился к нему. Рэдий терпеливо ждал именно этого момента и насколько мог резко ударил костяшками пальцев по кадыку громилы. Охранник громко захрипел, словно ему перегрызли гортань и выронив дубинку, схватился за горло обеими руками. В следующее мгновение, его ударили по коленным чашечкам. Рэдию не хватило сил размозжить колени охранника, но с ног его всё же сбил. Потом он стремительно забежал за спину, стоящего в раскорячку на четырёх конечностях Тиута, и начал торопливо долбить дубинкой по его безмозглой башке. Праздник души не удался, Рэд не успел добить этого скота. В камеру ворвались ещё два охранника, да и сам аристократ вбежал следом за ними. Рэдий попятился в дальний угол камеры и уже решился умереть в бою, как услышал повелительный голос:

– Ещё раз повторяю, мальчишку больше не трогать. Заберите у него дубинку и тащите Тиута к лекарю. Этот мелкий бандит раскроил ему весь затылок.

– Дак это, а если он … – растерянно пробурчал самый мелкий из охранников.

– Немедленно кидай дубинку на пол, до встречи с моим партнёром, тебя больше не тронут. Даю слово герцога – свирепо произнёс герцог Эдвин, с ненавистью взирая на мальчика.

– Сам не понимаю, и чего я таким доверчивым уродился – покладисто отозвался Рэдий и небрежно отбросил дубинку в сторону.

Оба охранника сразу набычились и вопросительно посмотрели на своего повелителя, словно надеясь, что он сейчас рассмеётся в лицо мелкому поганцу и прикажет его разорвать на более мелкие кусочки. Но сегодня был явно не их день, лицо герцога искривилось от едва сдерживаемого бешенства и он заорал дурным голосом:

– Чего стоите недоумки, бегом выполнять приказ.

И они действительно побежали, впрочем, чего ещё ждать от этих моральных карликов. Двери камеры громко захлопнулись, звуки торопливых шагов затихли вдали коридора, а Рэдий опять улёгся на каменный пол и погрузился в размышления. Единственный путь к спасению остаётся в руках таинственного партнёра герцога. Но если логически подумать, то кому нужен малолетний висельник. А самое главное – зачем? Для рудников он явно не годился, физической силы не достаточно для подобной работы. Может быть этот партнёр обычный извращенец или того хуже патологический садист. Впрочем, он может сочетать в себе оба этих порока, а то и ещё целый букет побочных сумасшествий. От этих аристократов можно ожидать всего, что угодно. Хотя, точно такая же мерзость имеет место быть во всех прослойках общества. Человеческое сознание очень нестабильно при различных стрессовых ситуациях, у каждого есть свой порог слома заложенной свыше программы бытия. У самого Рэдия что-то фундаментально изменилось в подсознании ещё в утробе матери, а он лежит в камере под расстрельной статьёй и имеет наглость рассуждать о чужих пороках. Может быть, это они все нормальные, а он бесповоротно свихнувшийся психопат, который только и делает, что мешает обычным людям спокойно жить. «Стоп, такая версия меня не устраивает категорически»: мысленно встряхнулся Рэдий и продолжил шевелить мыслёй. Он так и уснул не найдя твёрдого ответа на свои сомнения. Жизненные принципы из прошлой жизни здесь заметно модернизировались и уже стали неотъемлемой сущностью настоящего – Я. Весь накопленный ранее опыт, здесь и сейчас воспринимался, как обычный справочник, ни больше – ни меньше. Словно взял книгу в библиотеке, а после прочтения вернул за ненадобностью. Рэдий уже был самостоятельной личностью, а не продолжением существования какого-то призрачного космодесантника. Я есмь – это точка отсчёта осознания самого себя. Рэдий наконец-то окончательно принял себя таким, каким состоялся именно на этой планете. Хорошо у него получилось или неприемлемо плохо, этот вопрос безвозвратно снимается с жизненной повестки. Если есть кому с него спросить свыше, то он внимательно их выслушает, но всё равно поступит согласно своему личному моральному кодексу. На этом точка, и пора уже просыпаться.

Рэдий открыл глаза и улыбнулся своему оппоненту в споре, но этого ему показалось мало.

– Спасибо тебе большое и, пожалуйста, не оставь меня своими сомнениями – тихонько прошептал Рэд в никуда, потому что тот, кому это говорилось, может слышать даже его мысли.

Рэда не только не пытались избить, да про него вообще забыли, воды и той не принесли. Но внутренний душевный подъём не давал ему «вешать нос», а наоборот требовал движения, каких-нибудь даже самых рядовых действий. Он обошёл камеру вдоль стен, но никаких отверстий в полу не обнаружил, поэтому пометил мочой дальний от двери угол. Потом провёл комплекс дыхательных упражнений и не смотря на ощутимый запашок мочи, переключился на растяжку тела. После полноценной тренировки, он сел в позу лотоса и превратился в каменное изваяние.

В кабинет герцога Эдвина Триор заглянуло хитрое лицо слуги и после разрешающего кивка, он сделал короткий доклад:

– Ваша милость, ко дворцу прибыл барон Досифей и испрашивает вашего разрешения пройти к камере, в которой заключён молодой убивец.

Лицо герцога исказилось недовольством, оба эти персонажа вызывали у него двоякое чувство страха и ненависти. Хотя старик сначала понравился Эдвину, но после демонстрации своих иномирных приёмчиков воздействия, сразу превратился в злодея из древних сказок, которые рассказывала кормилица в невероятно далёком детстве. Триор судорожно передёрнул плечами, словно пытался избавиться от наваждения и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Сколько людей сопровождает барона Досифея?

– Непосредственно рядом с ним находятся три охранника, все они синеглазые и двигаются, аки дикие звери. Без всяких сомнений это матёрые ходоки в изнанку, а значит очень опасные воины. Такие и от пули извернуться сумеют, а уж ежели в ближний бой войдут, то будьте уверены, порубят всех в капусту – слуга испуганно замолчал, потому что лицо хозяина исказилось разочарованием.

В голове герцога зародилась было мысль, убрать этого барона по-тихому, но с этими синеглазыми дьяволами тихо не получится. Как бы самих жизни не лишили, уж больно страшные вещи про них рассказывают. Правая рука Эдвина начала конвульсивно подрагивать и он нервно спросил:

– Они что, всего вчетвером приехали?

– Да нет, у дворцовых ворот целый обоз стоит. Там солдатов баронских только конными пятьдесят штыков, а остальных и сосчитать не успели, на доклад к вам поспешил – торопливо ответил слуга, не разгибая от страха согбенной спины.

Герцог заметил состояние своего лакея и у него даже настроение улучшилось. «Вот есть же нормальные люди, а от всех строптивцев нужно избавляться любыми способами. Чтоб их изнанка поглотила»; рассудительно подумал Эдвин и отдал распоряжение: