Вероника покачала головой, сказала:

– При обычных условиях и в обычном месте. Но там, где они сейчас, всё иначе. То, что им удалось отправить нам сообщение, уже чудо. Я думаю, причина в том, что обе они обладают определёнными силами. Это хорошо.

– Это хорошо. – Арес поскрёб подбородок. – А вот кое-что другое очень плохо. Аграфена сказала, что они нас забывают. Это вообще как?

– То место особенное, – сказала Вероника. – Оно одновременно существует и не существует. Их сил пока хватает, чтобы поддерживать его материальность. Подозреваю, что у Стефании сил гораздо больше, раз она сумела продержаться почти сто лет. А внесённая Аграфеной лепта позволила им на короткое время наладить канал связи. Но, боюсь, попытки связаться с нами их истощают.

– Почему они не могут выйти оттуда? – спросил Гальяно. – Они не знают дорогу?

– Они знают дорогу, – ответил ему Степан. – Но она их не отпускает.

– Кто?

– Марь. И не спрашивай у меня, что такое Марь.

– Я уже и так понял. Марь – это такая же хрень, как Снежить. Одного поля ягодки, только в разном климате развивались, – сказал Гальяно задумчиво. – Сейчас главное: найти, как с ней разобраться.

Как и предполагала Вероника, на связь больше никто не вышел. Эфир молчал. Не было даже тех странных и страшных звуков. Абсолютно ничего.

– Нам нужно идти туда самим, – сказал Арес с отчаянной решимостью.

– Куда конкретно? – спросил Гальяно. – На неведомый остров, который, возможно, даже не в этом измерении?

– Он точно не в этом измерении. – Вероника закрыла глаза, мысленно позвала свою сову. – И пока мы не поймём, как туда попасть, соваться на болото нельзя.

– А мы поймём? – спросил Степан с надеждой.

– Поймём. – Она кивнула, а потом добавила: – Как-нибудь.

Буся прилетела через пару минут, ворвалась в открытое окно, уселась аккурат в центр стола, посмотрела на Веронику внимательно и вопросительно. Со своей совой она могла говорить, а могла и не говорить. Сова понимала хозяйку с полувзгляда.

– Что дальше? – спросил Гальяно, погладив Бусю по голове. И сова тут же ласково защёлкала клювом. – Используем мою ласточку, как почтового голубя?

– Гальяно, ты гений! – искренне восхитилась Вероника.

Если до этого момента она планировала использовать сову, как живой дрон для осмотра болота с высоты птичьего полёта, то слова Гальяно натолкнули её на идею.

– Приятно слышать. – Гальяно улыбнулся, и Вероника не удержалась от ответной улыбки.

– Ты думаешь, твоя сова сможет попасть туда, куда обычным существам путь заказан? – спросил Арес.

– Я думаю, моя сова – не совсем обычное существо, – ответила она.

– Скорее уж, совсем необычное, – поддакнул Гальяно, а потом добавил: – И это ты ещё не видел Блэка и Сущь!

Арес вопросительно посмотрел на Стэфа. Тот в ответ пожал плечами.

– Я тебе потом расскажу, – пообещал Гальяно. – А сова – это не просто сова, а проводник в мир духов. Вероника, я правильно говорю?

– Правильно. А теперь, дайте-ка мне бумагу и ручку, я хочу кое-что передать нашим девочкам.

Арес тут же сорвался с места, а через пару мгновений вернулся со всем необходимым. Подглядывать, что Вероника пишет в записке, никто не стал, все деликатно отвернулись к окошку. Записку она аккуратно свернула, засунула в медную, свёрнутую кольцом трубку, которую защёлкнула на лапе Буси. Буся недовольно царапнула столешницу когтем, пару раз куснула трубку клювом, а потом выпорхнула из окна. Если, конечно, глагол «выпорхнула» можно применить к трёхкилограммовой птице.

– Что дальше? – спросил Стёпа, провожая сову взглядом.

– Дальше мы будем ждать, – ответила Вероника, закрыв окно.

В этом странном месте и время текло как-то странно. Здесь не было плавной смены дня и ночи – темнота наступала внезапно. Словно кто-то выключал лампочку, и подсвеченный золотом туман просто гас. Есть не хотелось. Да, собственно, и нечего тут было есть. Им со Стешей оставалось только одно развлечение – разговоры!

Рассказывать о жизни в двадцать первом веке девчонке родом из начала двадцатого было странно и непривычно. Аграфену не покидало ощущение, что она не рассказывает, а сочиняет какую-то дикую фантастическую историю. По крайней мере, именно так воспринимала её слова Стеша. Она слушала очень внимательно, но во взгляде её сквозило недоверие. Особенно, когда Аграфена добралась до смартфонов и видеосвязи.

– Ты же шутишь? – спросила Стеша осторожно.

– Нет! Так оно всё и есть! И это мы ещё не добрались до Интернета и соцсетей!

Стеша нерешительно улыбнулась.

– И что такое Интернет?

– Интернет – это целый мир. Только виртуальный, – сказала Аграфена и тут же поняла, что теперь придётся объяснять значение слова «виртуальный».

Больше всего Стешу интересовали достижения современной медицины. В достижениях этих Аграфена была не сильна, но что такое МРТ, как умела, объяснила. А ещё описала бионические протезы, которые сама видела только в Интернете. Они ведь существовали, а значит, были вполне материальным достижением!