— Можете называть меня Серебровым Александром Никифоровичем. Кинооператор Московской студии кинохроники, — приподняв прикрывающую голову федору[2], представился Геркан. — Официально, — добавил он под конец, тем самым давая собеседнику понять, что с его персоной не всё так просто.

— А не официально? — окинув оценивающим взглядом «гостя из Москвы», позволил себе слегка усмехнуться Дмитрий Сергеевич, задавая столь провокационный вопрос.

— А не официально, — мигом избавив своё лицо от малейшего признака приязни, Александр вывалил на голову визави сногсшибательную информацию, дабы сразу ошеломить того, — кое-кто кое-где уже отдал приказ на ваше физическое устранение. С чем согласились далеко не все товарищи. И потому сейчас я здесь, перед вами, а не продолжаю заниматься своими не менее важными делами в Испании, откуда меня срочно сорвали. — Перемешивая правду с вымыслом, Геркан по возможности оберегал себя самого, поскольку до конца не был уверен, на кого всё же работает стоящий перед ним «невозвращенец». Да и за словами своими старался следить, чтобы потом не пришлось оправдываться перед «товарищами», находясь на очередном допросе, чего никак нельзя было исключать. Всё же его нынешний собеседник являлся той еще темной лошадкой, работающей непонятно на кого. Вполне возможно, что даже на несколько разведывательных организаций разом.

— Да уж, загар у вас явно не московский, — едва заметно хмыкнул себе под нос Навашин, отметив смуглость лица неожиданного визитера. — Потому про Испанию я, пожалуй, могу поверить, — словно делая неожиданному знакомцу одолжение, снисходительно произнес Дмитрий Сергеевич. — А что касается ваших прочих слов… Они, конечно, неприятны и настораживают. Однако же, вместе с тем, требуют хоть каких-то доказательств. Я, знаете ли, за свою жизнь не первый раз сталкиваюсь с подобными угрозами в свой адрес. И если бы трусливо прятался в каком-нибудь темном углу каждый раз, как они мне поступали, уж точно не добился бы своего нынешнего положения.

— За доказательствами — это не ко мне, — тут же отрицательно помотал головой танкист. — Не мой профиль. Я сейчас, можно сказать, делаю большое одолжение одному очень высокопоставленному человеку, которому многим обязан. Не доберись до меня его просьба на ваш счет, нашей с вами встречи не состоялось бы вовсе. Уж извините, но, будем говорить откровенно, ваше общество является слишком компрометирующим для советского гражданина. Особенно для не рядового советского гражданина. А других за границей СССР вы и не найдете. Потому здесь и сейчас я готов лишь выдать вам предупреждение. Ликвидаторам дана команда расправиться с вами до конца этого месяца. Потому примите совет. Хотя бы на ближайшие две-три недели обзаведитесь пуленепробиваемым жилетом, револьвером и какой-нибудь действительно стоящей охраной, что умеет оставаться невидимой до самого последнего момента, а не распугивать всех и каждого своим бравым видом. Всё же именно в ваших интересах уничтожить ликвидаторов и, потянув впоследствии за ниточки, обеспечить себе защиту на государственном уровне, а не просто спрятаться от их взора на это же самое время, трясясь впоследствии в ожидании того, когда они вновь вернутся по вашу душу. — Исходя из того, что было известно Александру, основными подозреваемыми в убийстве его нынешнего собеседника значились две абсолютно противоположные персоны: с одной стороны — советский разведчик, с другой стороны — французский фашист. И в данный момент Геркан очень сильно рассчитывал, что это будет последний, ведь в противном случае во Франции мог подняться слишком сильный антисоветский вой, что, несомненно, могло отразиться на абсолютно всех его делах в этой стране. Чего избежать, естественно, очень хотелось.

— И почему же это в моих интересах? — медленно и как-то даже степенно кивнув, тем самым обозначая, что ответ Александра принят к сведению, всё же поинтересовался Навашин, хотя уже и сам прекрасно понимал всю подноготную именно такого развития данного дела.

— Потому что если вы выживите и благодаря своим связям в правительстве Франции без излишнего шума разрешите имеющиеся «недопонимания» с заказчиками вашего убийства или же их местными представителями, я смогу предложить вам полмиллиона долларов США. — Прекрасно разглядев, как у Дмитрия Сергеевича от услышанной суммы аж затрепещали на секунду ноздри и на ту же секунду расширись зрачки, краском понял, что не зря решился шикануть в разговоре с данным человеком. Ведь меньшие суммы могли того не так уж сильно заинтересовать, чтобы реально рисковать своей жизнью. Что ни говори, а деньги у его собеседника точно водились. И деньги эти были ой какими немалыми. Однако же полмиллиона долларов являлись полумиллионом долларов — то есть действительно весомой суммой, способной сильно заинтересовать очень многих состоятельных людей. — Естественно, данную сумму я предлагаю не за просто так, а в качестве вознаграждения за участие в одной связанной с Испанией афере. Вам ведь будет не впервой наживаться на испанских республиканцах? Не так ли?

[1] Велодог — малокалибарный револьвер создававшийся для велосипедистов, чтобы отстреливаться от нападающих на них собак.

[2] Федора — шляпа их мягкого фетра с невысокой тульей, обвитой понизу широкой лентой.

— Вот ведь старый дурак! — выругался себе под нос Геркан, вырывая из кармана добытый для него Юрасовским револьвер, дабы тут же открыть огонь. Заранее предупрежденный им Навашин, по всей видимости, не внял предупреждениям в должной мере. И вот теперь ему приходилось встревать в дело, засветиться в котором он уж точно никак не желал. — Прячься, Навашин, прячься! — одновременно с первым выстрелом в сторону высокого блондина, что целился в спину Дмитрия Сергеевича из пистолета, прокричал Александр, надеясь, что «невозвращенец» сообразит что к чему и уйдет с линии огня, укрывшись за ближайшим из деревьев, которых более чем хватало вокруг.

— Банг, банг, банг, — трижды отозвался Наган краскома, до того как оказался перебит схожим, но чуть более хлестким звуком ответного выстрела. Точнее даже не ответного, а параллельного что ли, поскольку произведен тот был в фигуру любителя утренних прогулок с собачками, а не в танкиста. — Банг, банг, — еще дважды дало о себе знать изделие бельгийских оружейников, прежде чем со стороны нападавшего послышался вскрик и заметно прихрамывающий мужчина бросился наутек, не глядя пальнув пару раз куда-то в сторону прикрывающегося деревом Геркана. На этом невероятно короткий бой и завершился, заняв от силы секунд семь-восемь реального времени.

— Как же вы так, Дмитрий Сергеевич. Я же вас предупреждал, — убедившись, что противник действительно скрылся и более нет опасности получить в свой организм сколько-то грамм свинца, краском покинул своё укрытие и приблизился к лежащему на земле Навашину, что всячески кривился и прижимал ладонь к своему правому боку, куда, видимо, угодила поразившая его пуля. — Сильно вас зацепило? — еще раз оглянувшись по сторонам и приметив лишь маячащую вдалеке, метрах в ста, едва просматривающуюся в промежутке между деревьями фигуру какого-то мужчины, что не решался, ни подойти, ни убежать, присел рядом с жертвой нападения Александр. — Давайте посмотрю, что у вас там.

— Ох, Александр Никифорович, это вы, — с явным облегчением произнес подстреленный, прекратив всяческие попытки вырвать что-то из левого кармана своего пальто. — А ведь я до последнего надеялся, что тогда вы изрядно приврали насчет вынесения мне приговора, — перестав кривить лицо, он позволил себе заметно расслабиться в компании своего явного благодетеля. — Оно же вон как всё вышло. Чуть не убили, ироды! Благо, совсем уж глупить я не стал, — отняв руку от места поражения, мужчина продемонстрировал «кинохроникеру» не несущую каких-либо следов крови аккуратную дырочку в своем одеянии, — и озаботился подбором защитного жилета.