–Да откуда я знаю? –Ответил Николай. –Ты что, что-то предлагаешь?

–Достало меня уже в палатке жить. –Ответил Роман. –Пусть местные домики нам построят. А то мне семью некуда привезти.

–А местные работать-то будут?

–А что нет? Заплатим что-нибудь, любой строймаркет выгреби, косы-грабли-лопаты, нам копейки, а им прибыток в хозяйстве.

–Нужны им лопаты наши… Не станут, да и все.

–Не захотят по-хорошему, по-плохому тоже договоримся. У тебя ж ружье есть? Пальни поверх голов, так сразу забегают.

–Ладно, подумаем… –Как-то довольно сказал Николай.

Виктор решил сделать вид, что он ничего не слышал, затопал громче.

–Все в сборе? Идем дальше, или поворачиваем?

Назад никто поворачивать не хотел, конечно же.

В деревню они вошли с опаской, оглядываясь вокруг. Их встретил лай собак из-за заборов и шуршание ветра над крышами. Двери домов закрыты, на окнах деревянные ставни с прорезями в форме ромба.

И ни человечка вокруг. Словно вымерли все, только собаки из-за заборов заливаются.

–Куда все подевались? –Удивился Дмитрий. –Тут же куча народу была.

–Прячутся, наверное. –Оглянулся вокруг Денис.

–Эй, выходите! –Крикнул Николай. –Кто тут есть? Выходи, не обидим. Наверное.

С громким скрипом покачнулся колодезный ворот.

–Они ж на другом языке разговаривают. –Сказал Виктор.

–Хей! Донт паник! Кам ту азз! –Крикнул Роман.

–Ты ещё по-японски позови. –Сказал Николай.

Из-за домов показалась делегация крестьян. Мужчины, хмурые, бородатые, шли широким фронтом через улицу, и у каждого с собой что-то было. У кого вилы, у кого коса с вертикально насаженным на древко лезвием, у кого топор на длинной рукоятке, а у кого и просто палки.

–Мы им сразу не понравились. –Быстро сказал Дмитрий, оглядываясь.

Николай метнулся взглядом в одну сторону, в другую. Денис тоже застыл столбом, а крестьяне надвигались. И среди толпы раздались голоса, в которых раз за разом повторялось одно и то же слово.

–Элиру! Элиру фремдо!

–Что они хотят? –Нервно спросил Роман.

–Чтобы мы ушли, не понятно, что ли. –Ответил Виктор. Он почему-то совершенно не испугался происходящего, наоборот, вдруг погрузился в какое-то не то оцепенение, не то ясность мыслей.

Миг, вырвать фальшфейер из-за пояса. Второй миг, поджечь. Третий миг, швырнуть в толпу. Если не сработает, отобрать ружье у застывшего столбом Дениса и пальнуть вверх. А если и этого не хватит, то пять патронов в Ремингтоне должно остаться.

Фальшфейера хватило, толпа остановилась, качнула оружием. Люди как зачарованные следили за пляшущим огнем, вперед не двигались, а улицу заволакивало облако серого дыма.

Когда Виктор уже подумал, что пронесло, все обошлось, и сейчас можно будет попробовать договориться, пришел в себя Николай. Он сорвал с плеча Сайгу, и разрядил её прямо в толпу прежде, чем Виктор успел вмешаться. А его примеру последовал Денис, пальнув картечью.

Раздались крики ужаса, миг, и толпа разбежалась, кто назад, кто огородами. На пыльной, утоптанной земле остались пятна крови, брошенные впопыхах вилы, топоры, косы и догорающий фальшфейер.

Настала оглушительная тишина, лишь шипел горящий огонь и расплывались клубы белого дыма.

–Вы что творите, придурки! –Закричал Дмитрий.

–Ты дурак, что ли? –Крикнул Денис. –Они бы нас убили!

–Да они на месте стояли! Сами б разбежались, зачем в них стрелять?

–Да пошел ты…

–Тихо, горячие финские парни. –Сказал Виктор, вставая между ними. Спор людей с оружием редко заканчивается чем-то хорошим, тем более если у одних оружия больше, чем у других. –Тихо. Нужно найти старшего, и договориться. Они нас уже бояться.

–Пусть бояться, лишь бы уважали. –Хохотнул Роман.

–Ищем самый богатый дом, и ищем там старосту. –Решил Николай. –С ним разговариваем. У кого зажигалка есть, а? –Николай сунул в рот сигарету, похлопал по карманам. Виктор заметил, что руки у него чуть подрагивают.

Денис протянул огонек, Николай кивнул согласно, потянулся сигаретой, и опалил фильтр. Ругнулся, выплюнул сигарету на землю, вынул из пачки новую, и на этот раз сунул её в рот правильным концом.

Виктор подошел к шипящему фальшфейеру, поднял его и ткнул в землю, погасив.

Старосту искать не пришлось, он вышел к ним сам. Трясущийся в коленках мужик, крепкий пока, но годы уже приготовились взять своё, спешил вдоль по улице, склонив спину и угодливо улыбаясь. В грубой одежде, расшитой тусклым узором, с бегающим взглядом, длинноволосый, в алой шапке и с длинной седой бородой, он походил на Дед Мороза с бедного утренника.