Шрифт:
– Он поел, – ответил Иван, – там я кашу нашел в холодильнике, разогрел. И кружку его нашел, это же она?
Он продемонстрировал мне Севину кружку-поильник.
– Да…
– И памперс поменял я, – продолжил Иван спокойно, словно вообще в этом нет ничего такого, менять памперс взрослому мужчине, – а еще в туалет его сводил.
– Сводил? – я с надеждой кинула взгляд на Севу, безучастно смотрящего мультфильмы, – и он шел? Сам?
– Оттащил, – признался Иван с легкой досадой, – но ничего, скоро сам пойдет.
– Спасибо… – это все, что я могла ответить, обескураженная бешеной активностью Ивана.
Надо же, в самом деле помогает… Надолго ли его хватит? Хотя… Какая разница. Пусть хоть чуть-чуть, мне и это в радость.
– Ты, наверно, голоден… – внезапно вспомнила я об обязанностях хозяйки, но Иван пожал плечами:
– Да нет… Я там картошку нашел у тебя, пожарил. И окорочка замороженные разморозил и тоже пожарил. Не знаю, ешь ты такое или нет?
– Ем, почему нет? – я все больше удивлялась, в этот раз тому, что мужчина умеет готовить. Нет, я знала, что такие редкие экземпляры есть где-то, но мне до этого дня не встречались. Мой Сева мог только сварить яйца и жутко пожарить яичницу. Мыть посуду, готовить что-то хоть чуть более сложное он не был способен.
А тут, надо же…
– Ну… – немного растерянно ответил Иван, проведя ладонью по бритому затылку, – диета, там… жареное не ешь, только пареное и прочее…
– Я не сижу на диете…
– Да? Ну, тебе и не надо, – Иван осмотрел меня от пальцев ног до макушки, и я неожиданно для себя покраснела.
Смутилась, вспомнив, что, наверно, на голове полный ужас.
– Прошу прощения…
Шагнула назад, потом еще, и все это время Иван стоял и смотрел на меня.
Наконец, скрывшись от его взгляда, я выдохнула и побежала в ванную. Там умылась холодной водой, с легким удивлением заметив, что пальцы подрагивают. И долго смотрела на себя в зеркало, отмечая изменения, на которые раньше как-то и внимания не обращала.
Тени под глазами, серый цвет лица, губы бледные… И волосы паклей. Похудела к тому же.
Иван прав, мне реально не надо сидеть на диете. И без того худая и страшная.
Почему-то это расстроило, хотя еще месяц назад, да что там! – еще день назад я бы вообще никакого внимания не обратила на такие мелочи.
Выдохнув, я прибрала волосы, затем пару мгновений с легким удивлением смотрела на темный мужской кофр. Молния на нем была расстегнула, и содержимое чуть виднелось. Ничего особенного, обычные мужские принадлежности: пена для бритья, флакон туалетной воды, опасная бритва.
Повинуясь минутному желанию, я взяла туалетную воду и понюхала. Горьковато-свежий запах, обычный масс-маркет, тоже ничего особенного…
Затем, словно устыдившись, положила флакон обратно, так, как он и лежал, и вышла из ванной.
На кухне, вопреки моим опасениям, не было никакого разгрома – обычного дела, когда мужчина внезапно решает приготовить еду. Все чисто, аккуратно, все поверхности протерты, на плите, тоже чистой, сковородка с картошкой и кастрюлька с окорочками.
– Я тут чуть похозяйничал… – густой низкий бас заставил подпрыгнуть на месте и с грохотом уронить крышку на кастрюльку.
Это как он так бесшумно подошел? Почему я не услышала?
– Спасибо, – сказала я, стараясь не показывать больше, что напугалась.
Повернулась.
Иван стоял, прислонившись к дверному косяку, смотрел на меня. Руки засунул в карманы спортивных брюк. Он успел переодеться, пока я спала. И теперь его плечи обтягивала белая футболка, открывая массивные, заросшие темным волосом предплечья. В вороте футболки тоже волосы виднелись. И борода, не длинная, но густая, видно было, что Иван ухаживает за ней. Футболка сидела хорошо на нем, и сразу становилось понятно, что брат мужа не пренебрегает спортом. По крайней мере, ни пивного живота, ни дряблых мышц у него не наблюдалось. Наоборот даже…
Волосатый какой… И в самом деле, медведь гризли… О чем я думаю?..
– Сядь поешь, – кивнул Иван, – голодная, наверно.
– Да… Спасибо…
Я повернулась к плите, достала тарелку, принялась накладывать себе еду, спросила, не оборачиваясь:
– Ты будешь есть?
– Немного только.
Я спросила из вежливости, если честно. Сидеть с ним за столом мне не хотелось, и я никак не могла понять причину этого. Как и причину своей неловкости и вообще странного восприятия этого человека. Казалось бы, ну что такого? Родственник же… Брат мужа. Помогает… А мне почему-то очень сильно хотелось, чтоб он ушел. Просто взял и растворился в пространстве. Слишком много его внезапно было. Или мне слишком мало места?
Мы поужинали в молчании.
Конечно, мне бы следовало порасспрашивать Ивана о его жизни, о том, откуда он приехал, как узнал, где мы живем, ведь Сева не говорил, что давал ему наш адрес, и о планах его тоже не мешало бы узнать… Но я была взволнована и обескуражена одновременно, слова в голову не шли, хотелось побыстрее доесть и уйти к себе.
Иван тоже вопросов не задавал, словно чувствовал мой настрой.
– Оставь, я помою посуду, – предложил мне в конце ужина, – и Севку покормлю. Вообще, иди отдыхай.