Шрифт:
Закрывает меня своей широкой спиной от безумного взгляда бывшего мужа.
– Я все понял! Понял! Ты когда с ней начал спать, а, братишка? – Сева больше не нападает, просто тянет шею, чтоб поймать мой взгляд.
Иван не отвечает, просто чуть смещается так, чтоб опять меня закрыть.
– А ты, женушка, – все больше разоряется Сева, – сразу перед ним ноги раздвинула? Или как?
Я больше не хочу слышать этого всего.
И разговаривать тоже не хочу.
Потому поворачиваюсь и иду к подъезду.
Молча.
Вслед мне летят грязные комья мерзких слов, от которых хочется умыться.
Я не собираюсь на них отвечать, чтоб не испачкаться еще больше.
И Иван тоже молчит, лишь двигается так, чтоб перекрыть Севе обзор.
Я иду к двери подъезда, старательно не думая о том, что именно сейчас чувствую себя максимально защищенной. И что чувство это мне кажется знакомым…
44
– Мне здесь нравится! – кричит сквозь музыку Мира, – черт, давно я так не отрывалась!
Я киваю, отпивая безалкогольное пиво и покачиваясь в такт музыке.
Боже, сколько лет я не была в таких заведениях? Со времен студенчества, пожалуй… Да и там пару раз всего сходила, а потом с Севой познакомилась, и все…
При воспоминании о бывшем муже, непроизвольно кривлюсь.
И нет, настроение он мне не испортил, но картина его наливающихся кровью глаз, в памяти останется надолго.
После некрасивой сцены возле подъезда, я поднялась к себе на десятый и тут же побежала к окну.
Внизу братья Леванские уже не дрались, оно и понятно, какая может быть драка с Иваном? Стояли и разговаривали.
О чем именно, мне слышно не было, да и не важно. И без того понятно.
Сева размахивал руками, агрессивно напрыгивая на Ивана, а тот стоял спокойно, засунув руки в карманы джинсов. Его мощная фигура с напряженными, чуть сгорбленными плечами, смотрелась крайне серьезно. И Сева, наверно, совсем обезумел, если так на брата накидывался.
Или думал, что он неприкасаемый.
В итоге, нарвался, все-таки. Иван вынул руку из кармана, коротко, без размаха, хрястнул по роже брату, посмотрел, как тот катается по земле, сжимая опять кровоточащий нос, сплюнул и ушел к машине.
Чуть попозже уполз и Сева.
В травмпункт, наверно.
А я, выдохнув, пошла принимать душ.
От грязи хотелось все же отмыться.
Стоило выйти из ванной, как позвонила Мира, и я, хоть не хотела уже никуда идти, все же согласилась. Просто назло братьям Леванским, пытающимся сделать из моей жизни карусель.
Думать об услышанном от Севы я не хотела, в очередной раз разбирать свою слепоту на составляющие – тоже, потому просто подкрасилась, надела узкие джинсы, ботильоны на каблуках и водолазку, распустила волосы и пошла развлекаться. В конце концов, мне тридцати еще нет даже, почему я веду себя, как старушка?
Нет, профессия и ранний брак накладывают отпечаток, конечно, но не до такой же степени!
Вон, Мирослава старше меня на десять лет, а выглядит девочкой веселой по сравнению со мной!
В клубе мы сразу же кидаемся танцевать, затем Мира на танцполе встречает свою подругу, женщину корпулентных размеров и невероятной энергии, и мы втроем весело проводим время, танцуя и болтая.
Все отпускает.
Затяжной кошмар, случившийся в моей жизни, беспросветность, которой, казалось, конца и края не было.
Осознание того, что последние несколько лет жила в слепоте, в иллюзиях. И счастливо жила, надо же!
Теперь все! Все! Не будет этого больше!
Закрываю глаза, погружаясь в танец, не особенно быстрый, такой, тягучий, плавный… И вспоминаю не крик моего бывшего, не ту грязь, в которой он меня искупал сегодня… Вспоминаю глаза Ивана, жесткого, властного, грубоватого. И такого невероятного. Его скупые движения, в которых не было рисовки. Только желание меня защитить.
Он тоже, конечно, тот еще… Но Сева – его брат…
Так, стоп! Не хочу его понимать! Не желаю!
Все!
Хочется пить.
Открываю глаза, смотрю по сторонам. Мира со своей подругой Верой стоят у бара, болтают. Кажется, Мира чем-то взволнована.
Подхожу.
– Он опять тут, Верк… – Мира немного выпила, потому говорит громко и руками размахивает. На глазах слезы. – Он специально!
– Ну… Не сходи с ума, Мир… – Вера обнимает могучими ручищами хрупкую Миру, практически полностью скрывая ее в своих объятиях, – он может тут быть случайно…