Но и это были лишь цветочки.

Как только Анастасия узнала, что её отец жив, тут же поспешила в ЗАГС. И она не просто вышла за этого Ромку, идиотка назначила его главой семьи, на бумаге сделав графом.

Эта новость привела Леонида в бешенство. Таким злым я его ещё не видел.

Борис несколько раз пытался предупредить своего господина, но его не пустили в госпиталь. А когда Анастасия узнала об этом, то приказала спать в машине и насильно сбрила бакенбарды, которыми так гордился водитель.

— М-да, ну и дела, — подытожил я, глядя на поседевшего Леонида. — Но раз ты жив, то всё можно вернуть. Ну или хотя бы часть. Как минимум развенчать этого самозванца.

— Сейчас же вези нас в Бюро! — прорычал Леонид.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство! — Борис так разнервничался, что забыл открыть дверь своему господину. А когда понял оплошность и поспешил её исправить, мы уже сидели на заднем диване.

— Нет, ну это надо же! Я всего от неё ожидал, но выйти за этого напыщенного гондона?! — Леонид открыто негодовал и активно размахивал руками. — Придушу обоих!

— Подозреваю, твоя дочь попала под его влияние. Вот он и выжал из неё все соки, — предположил я, дабы хоть как-то поддержать беседу. А затем увидел бегущую в нашу сторону медсестру. — Похоже, это по нашу душу.

— А? — Леонид выглянул в моё окно. — У меня плохое предчувствие…

— Спрошу, что ей нужно, — я вышел и направился навстречу немолодой женщине в халате. Она несла в руках ни то тетрадь, ни то дневник.

— Успела! Фух, успела, — переводя дыхание, выпалила она. — Вот, возьмите.

— И что это? — я забрал тетрадь и открыл первую страницу. Там находился рисунок карандашом, на котором (скорее всего) я расправлялся с охранниками в шахте. — Довольно неплохо. Очень даже неплохо. Благодарю.

— Я передам вашу благодарность автору, — женщина села на скамью и опустила голову в тщетных попытках отдышаться.

— И кто же он? — я быстренько пролистал и обнаружил ещё дюжину качественных рисунков, описывающих весь наш побег. — Не могу не отметить, что художник чрезвычайно талантлив. А если учесть, сколько дней ему понадобилось на сие творение, ещё и чертовски продуктивен.

— Их нарисовал Семён, — ошарашила медсестра. — Он и правда очень талантлив. С шести лет уже начал зарабатывать первые копейки на жизнь рисунками. Это же надо умудриться в таком юном возрасте выжить на улице… Немыслимо.

— Вот оно как, — я знал, что Семён сирота, но не думал, что он избежал участи оказаться в детском доме и жил всё это время на улице. — У вас нет ручки?

— Пожалуйста, — она достала из переднего кармана карандаш с погрызанным ластиком.

— Будьте так добры, передайте Семёну вот эту записку, — я вырвал чистый лист и написал номер своего телефона. — Как поправится, пусть позвонит. Негоже такому таланту жить на улице. Думаю, мне по силам его куда-нибудь пристроить.

— Ну что там?! — негодовал Леонид, опуская стекло.

— Иду-иду, — я вложил лист в руку женщины и получил одобрительный кивок.

— Обязательно передам! — крикнула мне вслед пожилая медсестра. — Обязательно!

— Что это? — Леонид указал на тетрадь, когда я сел в машину.

— Подарок, — я дал ему посмотреть и в двух словах рассказал об авторе. — Как-то так.

— Талант растёт! — воскликнул он и, как мне показалось, на пару мгновение даже забыл о своих бедах. — Если в десять лет такое может, а что будет дальше?

— Можем ехать, — мне пришлось ответить на немой взгляд водителя.

— Да-да! Едем! — поддержал Леонид.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство, — Борис дотронулся до подрулевых лепестков, и машина тронулась. Практически бесшумно.

Я никогда не воспринимал электрички всерьёз, особенно с нашим-то количеством зарядных станций. А здесь это неотъемлемая часть бытия. Даже забавно, что местные с лошадей пересели сразу на электрички. Но зато воздух заметно чище. Конечно, не сибирские леса, но дышать можно полной грудью.

А пока мы ехали в это «Бюро», я всячески подводил Леонида к тому, чтобы он взял Семёна на поруки. Им обоим это будет выгодно. Мальчик получит крышу над головой, а немолодой граф обретёт возможность воспитать второго сына. И если добавить в уравнение непутёвую дочь, то мальчик становился чуть ли не единственным лучиком надежды для Леонида.

В принципе он был не против, однако ситуация с незаконным наследованием печалила его так сильно, что он не мог принимать взвешенных решений и откладывал всё на потом. Но давить я и не собирался. Просто вкинул мысль, а когда всё наладиться, закреплю результат.