Пройдя мимо секретаря, который не обратил на нас никакого внимания – вернее, на открывшуюся дверь (мы-то так и оставались под пологами невидимости), – оказались внутри. Обстановка не отличалась изысканностью или роскошью: обычный рабочий кабинет. Даже стул возле стола был не очень удобным, разве что его спинка имела анатомические изгибы.

– Так, Карина, – я отпустил девушку, которую продолжал держать за руку, – возьми один из стульев и переставь в угол. Пока снимать с тебя невидимость я не буду. Если комендант вдруг вернется, пусть тебя не видит. А тем временем, – я оглядел стол и радостно потер руки, – пока никого нет, глянь бумаги и читай мне вслух хотя бы заголовки.

Интересно: ни фига не понятно в бумажках, однако буковки кажутся знакомыми. Эх… где ты там, мой бадди-комп, плюс Умник, плюс фактограф…

Документы на столе были разложены аккуратными небольшими кучками, и Карина стала поочередно брать бумажки из каждой.

– «Добыча серебра за отчетный период», – послушно начала читать девушка, и, как мне показалось, с заметным интересом, – «Отчет о поступлениях в казну с продажи вина»… Так… «Результаты внутреннего расследования о злоупотреблениях положением перечисленными ниже десятниками стражи рынка»… «Краткий поименный список заключенных, проходящих по директиве императора за номером сто двадцать восемь за период с триста пятьдесят восьмого года эры Всеобщего Благоденствия по триста восемьдесят девятый год»… «Предварительный отчет о расследовании происшествия от третьего числа сего года»…

– Стоп! – воскликнул я. – Что там со списком заключенных?

Карина снова взяла отброшенный листок:

– Тут имена с кратким описанием… откуда прибыл, на какой срок. Похоже, эти заключенные практически все не местные.

– Искусники и чародеи?

– Не знаю… Ой! – вдруг воскликнула Карина, и листок бумаги в ее руках задрожал.

– Что?

– Тут есть мое имя… – Карина как-то беспомощно посмотрела на меня, и в ее глазах появились слезы.

– Ну и что ты расплакалась? – Я протянул руку и вытер слезу с ее щеки. – А то ты не знала, что сидела в тюрьме!

– Просто как-то неожиданно получилось. Я давно не видела своего имени на бумаге. Как будто привет из прошлого.

– А где твое имя стоит? И кстати, что там написано, за что тебя посадили? – Я с легкой улыбкой глядел на нее.

Карина фыркнула:

– Мое имя стоит почти в конце, а посадили меня, как тут написано, за шпионаж в пользу Оробоса. Тут чуть ли не каждый третий сидит за это. По крайней мере, по бумагам.

– А на самом деле?

Карина ничего не ответила.

– Что, там написано прям-таки твое настоящее имя?

Карина замялась.

– Нет конечно, – наконец ответила она. – Просто до перевода сюда контроль у них за чародейством заключенных был не настолько хорош, и иногда мне удавалось создавать подслушивающие конструкты. Слабенькие, но все же… Вот в одном разговоре я и услышала, как меня перед пересылкой сюда назвали.

– Ладно, там мое имя есть? – спросил я, сделав очень заинтересованный вид. Даже подался вперед, пытаясь показать, как мне это важно.

– Так… – Карина уткнулась в листок, но было видно, что она еще под впечатлением. Перевернула страницу и, уже дойдя почти до конца, вдруг остановилась, посмотрела на ухмыляющегося меня, задержала дыхание, а ноздри ее стали раздуваться от гнева.

– Ладно, ладно. Успокойся! – Я поднял руки ладонями вперед. Отвлечение внимания от переживаний удалось на славу. Ну откуда в списке может быть мое имя, известное только мне и Карине? – Скажи просто, безымянные там есть?

Попыхтев немного, Карина успокоилась и снова взяла бумаги в руки:

– Нет, не указаны.

– А скажи, у вас как-нибудь обозначаются лица без имени? Ну например, – поспешил я объяснить, видя непонимание Карины, – вот нашли бессознательного человека, а в бумагах надо его как-то обозначить. Ему дают какое-нибудь имя?

– Не знаю.

– Ладно, какое самое распространенное имя в Кордосе?

Карина задумалась.

– Трудно сказать, тут много разных народностей. Но если брать в расчет императора и его изначальную принадлежность, то, наверное, это будет Лу. Возможно, второе имя Парвин, дальше должны идти родовые имена. Лу Парвин – неаристократическое имя, как ты понимаешь.

– Есть такие в списке?

Карина снова посмотрела на документ и вдруг хмыкнула:

– Я немножко ошиблась. Есть Крен Парвин. Крен – тоже распространенное имя. Но тебе не подходит.

– Почему?

– Просто потому, что это имя в самом начале списка. Оно единственное, но этого человека привезли двадцать восемь лет назад. Если бы это был ты, то выглядел бы как старик… Хотя…

– Сколько живут искусники и чародеи?

– М-да… Искусники – лет девяносто, максимум сто сорок. Мы, чародеи, подольше – сто двадцать, сто пятьдесят. Но все равно, – мотнула головой Карина, – так молодо, как ты сейчас, можно выглядеть лет до семидесяти, а судя по твоему опыту в чародействе, тебе должно быть под сотню… Все равно нестыковка… Опыт большой, а выглядишь молодо… – Она подозрительно посмотрела на меня. – Хотя кто знает вас, Повелителей, может, вы и не такое умеете…