— Интересуетесь историей? — рядом со мной остановился моложавый дедушка довольно благообразной внешности с тростью в руках. Его лицо украшала небольшая ухоженная черная бородка, а непосредственно голову — нечто вроде котелка. Оценив его ауру, понял, что он — чародей, и видимо довольно опытный, хотя до Лулио ему было далеко. Но тут нельзя так с кондачка делать выводы — чародеи те еще жуки, могут неплохо маскироваться, если захотят.

— Не особо, скорее мне понравилась сама скульптурная композиция. Довольно реалистично сделано.

— Вы правы, молодой человек! — радостно улыбнулся мужчина. — Позвольте представиться. Профессор изобразительных искусств Фабер де Алатус. К вашим услугам! — Фабер слегка поклонился.

— Никос Курагендариус Исис, — в ответ представился я.

— Хм… Судя по вашему имени, вы смартанец? — слегка удивился Фабер, окидывая меня взглядом.

— Что, не похож?

— Признаться, не очень. Смартанцы довольно приземленные люди, основой своего искусства сделали войну. Я еще не встречал ни одного смартанца, интересующегося изобразительным в камне и холсте искусством.

— Всякое бывает, — пожал плечами я, не подтверждая предположений чародея и не отрицая их. — Так что это за скульптура?

Фабер задумчиво погладил свою бородку.

— Насколько хорошо вы знаете историю Оробоса? — вдруг спросил он.

— Откровенно плохо, — сознался я.

— Ну, тогда, в двух словах, — эта скульптура отражает момент создания империи, когда первый император принимал присягу верности от представителей завоеванных стран. М — да… Кстати, позвольте отметить, что данная скульптура — работа учителя моего учителя. М — да…

— Что ж… Рад за вас, что у вас был такой замечательный учитель, — больше мне нечего было сказать.

Фабер бросил на меня быстрый взгляд из под бровей и сказал:

— Вижу, что вы довольно образованный и интересный молодой человек. Приглашаю вас посетить нашу Академию Искусств, думаю вам будет интересно.

— Хм… Не знал, что у вас есть Академия. Мне говорили, что чародейство у вас преподается в отдельных школах.

Фабер вдруг зафыркал:

— Вы делаете ошибку, присущую многим иностранцам. Слово «искусство» в какой-то степени потеряло свой смысл в связи с тем, что наши соседи, кордосцы, используют его для названия своего… хм… Искусства… Оксюморон, однако… А у нас, действительно, чародейство преподается в чародейских школах. Слишком это тонкая материя, чтобы грести всех учеников под одну гребенку. В Академии же у нас преподают искусство живописи, скульптуры. Изучают историю, этикет, танцы и прочие науки, не имеющие отношения к чародейству.

— Позвольте спросить, а как вы, чародей, оказались в этой Академии?

— О! Вы заметили? — радостно всплеснул руками Фабер. — Я не ошибся в вас! А на вопрос отвечу так: жизнь — она долгая. В ней случается разное. Ну, а если честно, то любой чародей для того, чтобы его дар развивался гармонично, просто обязан овладеть как минимум одним, а то и несколькими, так сказать, «приземленными» искусствами. Эту роль отлично играют рисование, скульптура, танцы, любой другой творческий труд.

— Спасибо за приглашение. Возможно, я действительно воспользуюсь им, — поклонился я.

— Буду ждать, — улыбнулся Фабер и, приподняв шляпу, отправился по своим делам.

Я задумчиво проводил его взглядом, пытаясь понять, не показалось ли мне, что преследовавший меня конструкт имел отпечаток ауры, схожий с аурой Фабера? Довольно странная встреча. А все, что странно, — может быть опасным. Еще при разговоре я успел оценить ауру неожиданного собеседника, чтобы понять, что незаметно для него ничего не смогу внедрить в нее. Но ведь у меня есть огромный рояль! То есть моя инфомагия. Поэтому, пока чародей не удалился далеко, я прилепил к его информструктуре шпиона, слегка обрезанный вариант болталки. Даже переделывать пришлось совсем немного. А что, удобно, — почти полный функционал болталки, только без интерактивного обратного доступа для реципиента. Ну и по сравнению с амулетом — установщиком моя скорость привязки девайса на клиента на порядок выше, ибо я вижу и знаю, что надо делать, тогда как амулету надо долго и скурпулезно анализировать, что и куда прикручивать. Так что, сделав себе в болталке отдельную группу «серых» контактов и загнав туда данный контакт, я отправился гулять дальше.

Жаль, что у меня нет фактографа, чтобы он постоянно мониторил разговор и дергал меня только тогда, когда будет что-то интересное. А так придется каким-то из потоков сознания постоянно отслеживать разговоры. А если надо много отслеживать? Никаких потоков не хватит на всех! Пожалуй, стоит поставить себе еще один пункт — создать аналог фактографа. Алгоритмы я примерно знаю, вернее теорию. А это уже немало. Наверное, для обычного компьютера я все же не взялся бы его реализовывать, ибо теория теорией, но нужны еще готовые наработки в сфере условного ИИ и лингвистики, а это море кода и специфических знаний. Что-то у меня есть, не зря же занимался такими вещами, а чего-то просто нет. Зато у меня есть просто исключительное средство разработки, мечта любого разработчика, причем не только программиста. Так что попробовать стоит.

Тем не менее прямо сейчас решил попробовать воспользоваться Видением. Ничего особого я от него в данном случае не ожидал, так как не мог воспользоваться ни каким-нибудь предметом заинтересовавшего меня человека, ни астралом. Только остатками ауры чародея….

Упавший на голову пласт информации, как и ожидалось, ничем особым не порадовал. Я четко увидел все того же Фабера, стоящего рядом со мной, а попытавшись прорваться в прошлое — лишь смутные образы видов улицы и какого-то кабинета. Зато ощущения чародея, как ни странно, в отличие от реальности, довольно четко проявились в виде легкого недоумения, любопытства и ожидания чего-то интересного. Последнее меня больше всего заинтересовало не самим наличием этих чувств, а тем, что когда мы разговаривали, ничего подобного в ауре собеседника я не наблюдал. И это понимание прямым текстом показало мне, как много я еще не знаю в этой области.