Рено прищурился:

— Зачем им понадобилось становиться лагерем посреди бесплодной степи? Да и вы, ллэр, тоже не с прогулки приехали.

Тристис бросил цепкий взгляд:

— Вы здесь живете, а не я. Вот и скажите мне, есть в округе что-нибудь редкое, ценное, интересное?

Комендант хмыкнул:

— Единственное место, отличающееся от остальных — как раз на северо — востоке, откуда вы прискакали. Но ценность его сомнительна — там неприятно находиться, и интуиция подсказывает — лучше не лезть, а вернуться домой по добру по здорову.

— Вот — вот, — кивнул сыщик. — Моя страна поддерживает развитие культуры, наук и оказывает всевозможную поддержку ученым мужам. Исследование земных аномалий, подобных вашей, также вызывает интерес. Однако алчные оробосцы считают, что если Кордос отправляет куда-то исследовательскую миссию, то там всенепременно должны находиться материальные ценности. Поэтому тут же примчались и пытаются перехватить предполагаемые артефакты. Думаю, совсем скоро, не солоно хлебавши, они вернутся, откуда приехали, и мы спокойно сможем продолжать наши исследования.

— Правда? — хохотнул Рено. — Надо же, как интересно получается. — Годами никому ничего не нужно, а потом вдруг сразу такое пристальное внимание со всех сторон. И странная туча, что висела в той стороне несколько дней назад, абсолютно не при чем!

— Про тучу слышу первый раз, клянусь императором! — встрепенулся Тристис и начал осторожные расспросы.

Тристис и Сандалос угрюмо смотрели друг на друга, сидя в тесной комнатке за пустым столом.

— Что у тебя? — первым начал разговор сыщик.

— Спокойно. Тыкаются время от времени, проверяют, но серьезно не лезут. Треть кристалла ушла — ерунда. Маны хватает. Что с комендантом?

— Нервничает, может сорваться. Ходит, на своих рычит, винит нас во всех бедах. Сегодня утром и вовсе заявил, что нам нужно покинуть заставу.

— Так прямо и сказал? — хохотнул искусник.

— Почти, — без тени улыбки ответил Тристис. — Вода в бочке и в поилке для лошадей кончилась еще в первый день, его личные запасы вина тоже заканчиваются. Говорит, что должен думать о своих людях, которые погибают здесь ни за что.

— Интересно, как он собирается нас выгнать? Он ведь не настолько глуп, чтобы пытаться сделать это силой?

— На что он рассчитывает, я не знаю. Однако нам нельзя будет защищаться. Понятно, что мы сильнее, но тогда получится, что кордосцы напали на солдат Арфики и вырезали целую заставу. У него будут проблемы, только если мы безропотно дадим им нас перебить. Видишь, как оно выходит… — и Тристис досадливо крякнул, махнув рукой.

— Так что думаешь делать? — посерьезнел искусник.

— Что делать? Чародеи все еще толкутся у аномалии. Наши надежды, что они быстро уедут, не оправдались. Да еще подходит к концу срок аренды сарая, в котором стоит наша карета. Если хозяин туда сунется, а он, несмотря на строгий наказ, всенепременно сунется, нехороший международный инцидент выйдет. В Тарфее после Черного Колодца еще волнения не улеглись. Тут будет достаточно одной молнии и одного трупа, как молва раздует слухи до небес. Хорошо мы будем после этого выглядеть перед столицей, даже если выживем. В общем, я думаю, нам в самом деле нужно идти на прорыв. Всего-то нужно уйти на несколько лиг, и чародеи нас не достанут. Сделаем носилки для тебя — воины понесут, а ты спокойно сможешь заняться защитой.

— Спокойно, как же, — вздрогнул Сандалос. — Но я, пожалуй, соглашусь. Как-то меня не прельщает перспектива умереть здесь от голода и жажды, точно моряк на необитаемом острове. В бою у нас все-таки есть шанс.

==Тристис Имаген. Побег==

Кордосцы выступили затемно. Конечно, конструкты не спят, и темнота им не помеха. Зато спят чародеи, их сотворившие. И пока они продерут глаза, пока очухаются достаточно, чтобы взять управление боем на себя, пройдет пара минут. А это лишних несколько сотен шагов форы. Беглецам же, наоборот, только польза от ночной прохлады. Днем, когда солнце в зените, много не побегаешь. Дорога ровная, света звезд вполне достаточно — даже не нужно зажигать искусный светляк.

Ворота приоткрылись, и воины дружно затопали тяжелыми сапогами по твердой, как камень, земле. Оружие они повесили на спину, чтобы освободить руки для импровизированных носилок. Точнее, роль носилок выполняла обыкновенная дверь, которую сняли с петель. На двери восседал Сандалос, невидяще глядя перед собой, зажав в потных ладонях жезл. Тристис бежал последним, сокрушаясь из-за отсутствия хотя бы одной — единственной лошади для себя.

Провожать процессию вышел только комендант. Да еще часовой у ворот удивленно распахнул глаза — солдаты гарнизона не были посвящены в планы кордосцев.

Минуя ограду, сыщик встретился глазами с Рено. Тот выглядел довольным. 'Интересно, он вообще понимает, что теперь они остались без защиты? Что плетения Сандалоса выветрятся уже к обеду? И кто из остающихся первым решится переступить невидимую черту, ведь никто из них не умеет видеть конструкты?' — мелькнула в голове Имагена мысль, но тут же исчезла — гораздо больше его волновала собственная судьба. Сандалос в трансе — он сейчас спокоен как скала и не думает о всякой ерунде, воины вышколены неведомыми сержантами, сильны, выносливы и привыкли доверять своим командирам. Хуже всего было именно руководителю маленькой экспедиции. В отличие от своих подчиненных он не был в такой же хорошей форме. Марш — бросок до реки в десять лиг, который им предстояло совершить, уже сейчас казался ему почти невозможным. И это даже не считая конструктов, рой которых светящимися точками в истинном зрении наполнял небо.