Пока это все неспешно прокручивалось у меня в голове, всадники неумолимо приближались. Вот я уже могу разглядеть первых лошадей и даже отдельных… Кого?! Стоп! Да ну нафиг!

То, что я смог разглядеть, когда несшийся к нам табун подобрался на расстояние уверенного опознания, повергло меня в легкий шок. А может вовсе и не в легкий. Может даже и в тяжелый… Выражаясь простыми словами: я офигел.

Ибо скакавшие нам навстречу кони… люди… конелюди, были ни чем иным как кентаврами. Да-да! Теми самыми чуваками то ли из древнегреческих мифов, то ли из книг про волшебника-неумеху Гарри, короче, откуда-то из нашей поп-культуры. Все как положено: голова и торс от человека, а все что ниже вполне себе от коня. Некоторые из кентавров были в кожаных безрукавках с нашитыми то ли костяными то ли слюдяными пластинами, но большинство вообще безо всякой одежды. У каждого в руках или примитивное копье или просто большая дубина. И выражение лиц, как и стоило догадаться, далеко не самое дружелюбное.

Доскакав до того места, где мы расположились, табун лихо рассыпался на две части: примерно две трети окружили нас, а треть встала полукруглым строем напротив мирно посапывающих драконов, ощерившись рядом копий, впрочем, благоразумно держась на приличном от них расстоянии. Но ящерам, кажется, оно было вообще до лампочки: ну копошатся под боком какие-то козявки. Не лезут и ладно.

А вот нас кентавры обложили конкретно. Не рыпнуться.

Мгновение спустя вперед выступил здоровенный, на голову выше и настолько же шире остальных седобородый и седовласый полуконь. Однако старым, несмотря на свой волосяной покров он вовсе не выглядел. Скорее это делало его внешне еще опаснее. Тем более что мышцы как на человеческой, так и на лошадиной части тела, были одинаково круто накачены и бугрились что под кожей, что под шкурой вполне недвусмысленно. В отличие от остальных, этот был вооружен уже куда лучше: в мощной ладони было зажато древко здоровенных четырехзубых вил. Ржавых и страшных. Как говорится: оружия нет мощнее вилки, один удар — четыре дырки. А тут если не сразу от раны, то от столбняка чуть позднее, но гарантированно загнешься.

— Я — Сиплый, в натуре, — сиплым голосом сказал седой. — Чо каво, пацаны? Вы с какого раёна?

— Толмача позови, — ответил ему Малыш, разведя руками. — Мы по делу. По вашему не понимаем.

— Вождь Сигизмунд Пепельная Грива интересуется: как посмели вы, чужаки, без спроса нарушить границы священной земли кентов? — перевел шустро выскочивший откуда-то из задних рядов тщедушный… кенатврёнок. Именно так я бы охарактеризовал это недоразумение. Он и на фоне остальных смотрелся мелким, а по сравнению со своим вождем вообще выглядел полным шибздиком. — Ну! Отвечайте!

— Мы пришли чтобы увидеть нашего товарища, который много лет назад примкнул к вашему племени, — поспешил с ответом орк. — Он невысокого роста, серого цвета и с большими ушами. Знаете такого? У нас к нему важное дело.

Никто из нас в общем-то не был против чтобы именно Джонни вел переговоры, так как, судя по всему, эти кенты — ребята простые как те дрыны что у них вместо оружия, и в их системе ценностей, самый главный равно самый здоровенный. А самый здоровый это у нас орк и есть. Так что с точки зрения здешнего доминирующего вида, пока все правильно, по этикету.

Шибздик вытянулся и что-то зашептал на ухо вождю. Тот выслушал его и понимающе кивнул.

— Ты щас за Красавчика базаришь, типа? — спросил вождь.

— Вождь спрашивает тебя, чужеземец, имеешь ли ты ввиду того, кого мы зовем Красавчиком? — перевел толмач. Потом спохватился и добавил: — И обращайся к вождю как положено: добавляй в конце «о, великий вождь». Усёк?

— Мы не знаем, как его зовут у вас, о великий вождь! — покладисто сказал Малыш. — Но, похоже, именно о нем речь. Дайте нам с ним поговорить.

Кентавры снова пошушукались и Сиплый изрек:

— Красавчик — ровный пацан! Какие у него могут быть тёрки с лохами? Валите нахрен с нашего раёна!

Это можно было не переводить, и так все понятно, но переводчик не стал халявить.

— Великий вождь отказал вам во встрече, — противно лыбясь сказал шибздик. — Он требует, чтобы вы немедленно…

И тут, как-то неожиданно для меня самого, меня переклинило. Как-то сама собой вспомнилась сложная, местами интересная, а местами страшноватая, но, какая уж была, юность, пришедшаяся аккурат на не самые простые девяностые. А там всякое случалось. И здоровей видали — не боялись. Так чего же теперь, молча все это проглотить и поджав хвост умотать обратно? А вот нифига! Да какого, спрашивается, хрена, эта коняга корявая о себе возомнила? Да я его щас…

— Ты кого лохом назвал, гнида? — страшным голосом заорал я. — Ты чо, в натуре, рамсы попутал? Ща за базар ответишь, в натуре!

— Ик! — с испугу сказал переводчик. — А говорили, что по нашему не понимаете. Вы зачем вождя на смертельный бой вызвали, идиоты? Ой, чо щас бу-у-удет!

— У-у-у-у-у! — всей толпой, не то одобрительно, не то в предвкушении кровавого зрелища загудели кентавры.

— Раз на раз бьемся, — заржав, заявил Сиплый. — Ты, Вася, гонишь, но, если втащишь, я тебя отмажу. Слово пацана.

— Битва без оружия. Сможешь ударить вождя хоть раз, он простит тебе твою дерзость и незнание наших обычаев, — хмуро перевел толмач.

Кенты сдали задним ходом, освобождая нам больше места, моих спутников тут же попытались оттеснить подальше, но орк как-то извернулся и подскочил ко мне. Впрочем, мешать ему тоже никто не стал.

— Уверен, что хочешь? — заглянув мне в глаза спросил Малыш. — Можем еще дать заднюю, нас, конечно, выгонят с позором и назад никогда не пустят, но, хоть жив останешься.