И снова Мерфи задался вопросом, не носит ли дело частный характер. Хотя по большому счету это для него не имело значения. Для Боги он был готов на все без вопросов и солнце потушил бы, если надо.

Интерес Мерфи возрастал с каждой минутой. Преодолев четыре ступеньки из шлакоблоков, на вывешенных над почтовым ящиком латунных табличках он прочитал имена: Лу-чана Росс, София Марино и Вивиана Марино.

С относительной долей уверенности можно было предположить, что все три обитательницы дома итальянского происхождения, причем две из них — родственницы. И это была единственная информация, которой обладал Мерфи на данный момент.

Звонок отсутствовал, и Мерфи постучал в дверь.

Ответа не последовало.

Мерфи повернул дверную ручку, ожидая, что дверь заперта. Но ошибся. Замок оказался сломан. Обнаружив такую типично женскую небрежность по отношению к собственной безопасности, Мерфи нахмурился. Он проскользнул внутрь и очутился на тесной закрытой веранде. Три велосипеда. Два чемодана. Манекен. Мольберты. Холсты. Коробки, до отказа заполненные разнообразными поделками ручной работы.

Мерфи с трудом продирался вперед, преодолевая то и дело возникающие на пути препятствия и не переставая гадать, что связывает Боги с этой принцессой.

Над дверью в жилую часть дома висела табличка с надписью: «Нет других таких мест, как дом!»

Мерфи постучал.

Дверь широко распахнулась.

— Здравствуйте!

Ее улыбка была ослепительной, как и ярко-розовая неоновая помада. Мерфи это разглядел даже сквозь темные очки. На щеках играли ямочки. Карие глаза блестели. Лучившееся неподдельной радостью личико сказочного эльфа с искусно наложенным блеском и украшенное стразами говорило об эксцентричности характера. Хрустальная диадема в облаке непослушных золотых кудрей игриво подмигивала Мерфи. На девушке было бледно-розовое платье до пола с корсажем и юбкой, представлявшей собой необъятную массу кринолина. Наряд, достойный сказочной принцессы.

— Здравствуйте, — приветствовал ее Мерфи, очень надеясь, что она не потребует от него прибавить к этому «ваше высочество».

— Я вернусь к вам через минуту. — Жестом пригласив его в холл, женщина повернулась и заковыляла, прихрамывая, туда, где, как предполагал Мерфи, находилась гостиная. Правда, об этом свидетельствовали только кушетка и телевизор с девятнадцатидюймовым экраном.

Мерфи прошел в до неприличия загроможденную комнату и поднял очки на лоб, чтобы все как следует разглядеть. Разбросанные повсюду мягкие игрушки. Стопки книг, видеокассет и журналов с замусоленными страницами. Обруч. Ролики с розовыми колесиками и коробка с игрой. Оклеенные театральными афишами и комиксами стены. Бродвей в сочетании с грошовым театром.

И в довершение всего в помещении просто разило лимонами и жвачкой. Интересно, может ли человеку осточертеть солнечный свет и сладкое?

Мерфи обратил взгляд на принцессу, которая что-то искала. В такой захламленной комнате можно всю жизнь искать и не найти.

— Куда же он запропастился? — бормотала она, заглядывая под стул, ни форму, ни цвет которого невозможно было определить из-за наваленных на него рулонов самых разных блестящих, переливающихся, сверкающих украшениями или металлической отделкой тканей.

Мерфи обошел битком набитую швейную корзину, содержимое которой вываливалось наружу.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Женщина, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, выпрямилась. Диадема у нее съехала набок.

— Это было бы очень кстати. — Поджав губы, она переводила взгляд с одной кучи вещей на другую.

Она так и не взглянула на Мерфи. Не спросила, кто он и что здесь делает. Без колебаний пригласила войти, а ведь он запросто мог оказаться убийцей или насильником. Ни глазка. Ни цепочки на двери. Ни вопроса «Кто там?». Просто открыла дверь и впустила, как будто так и надо.

Если Боги прав и ей грозит опасность, то она об этом ни сном ни духом. У Мерфи создалось впечатление, что женщина не совсем адекватно воспринимает действительность.

— Что ищем?

— Стеклянный башмачок.

— Вы шутите.

— Ну, не совсем стеклянный. Скорее акриловый или пластмассовый. Во всяком случае, он прозрачный. — Женщина приподняла юбку. — Прелестно, правда?

Сексуально. Мерфи с восхищением взглянул на ее ножку в прозрачном башмачке. Она стояла в одной туфле, так что одна нога оказалась на несколько дюймов длиннее другой. Ногти на ее ногах были накрашены беловато-розовым лаком, словно покрыты инеем, что тут же вызвало у Мерфи ассоциации с сахарной ватой.

— Где ваша спальня? Принцесса указала на лестницу:

— Второй этаж, третья дверь направо. Но я там уже смотрела, — крикнула она ему вдогонку звонким, детским голосом.

Мерфи бегло оглядел соседние комнаты и, удостоверившись, что опасности нет, взбежал вверх по лестнице. Минуту спустя он вернулся со стеклянной туфлей в руке. Осмотр комнаты принцессы его позабавил. Особое впечатление на Мерфи произвела ее по-королевски огромная кровать. Но больше, чем кровать, его привлекла стопа нижнего белья всех цветов радуги, сложенная рядом с коллекцией разноцветных плюшевых мишек.