Несколько дней спустя, далеко на севере, на границе земель демонов, Нильс и Тирлаэль достигли стены миазмы. Они остановились перед ней, и эльфийка снова спросила, как они пройдут сквозь неё. Нильс улыбнулся, поднял меч, и использовал новое умение, которое открылось ему в последнем бою. Меч вспыхнул пурпуром и Миазма… расступилась.

Они прошли вглубь земель, отбились от нападений животных, растений и деревьев. Ему пришлось остановиться, когда Тирлаэль попыталась вдохнуть Миазму, чтобы убедиться, не несёт ли она магические силы. Оказалось, что нет, но магические энергии людских земель остались доступны.

Нильс хмурился. Он помнил, что в землях демонов была крепость. Он помнил, как они должны были встретиться с её отрядами, отбиваться от них. С большим трудом он вспомнил название: Таальшазерк.

Они не встретили ни одного демона и ни одного отряда на пути, лишь животных, растений и насекомых. И Нильс беспокоился. Он беспокоился и ускорял шаг. Он шёл в "Сердце тьмы", там, где его ждал последний бой, после которого он в своих снах не видел ничего.

???

Четыре демона стояли в огромном зале. Облицованные полированным чёрным камнем пол и стены тянулись вдаль. Огромные колонны поднимались ввысь. Полотна из дорогой ткани спускались с них, с тщательно нанесёнными на них эмблемами и гербами. Огромные витражи из осколков кристалла поднимались от земли до высокого, в десятки метров потолка. Они изображали битвы. Высоко, над центром зала начиналась настройка со вторым этажом витражей.

Четыре демона преклонили колено в огромном тронном зале, перед величественным троном из камня, на котором сидел Повелитель. Повелитель Демонов, Повелитель Тьмы. Один из демонов посмотрел вверх. Он носил богатые одежды, расшитые серебром, золотом и мифрилом, с вставками из чёрной ткани. Пурпурный камень висел на подвеске на его шее, а его глаза скрывала чёрная повязка с демоническими письменами, непроницаемая на вид. Демон заговорил:

— Вестник Жатвы, Иншерис, приветствует сильнейшего и всех и желает многих тысяч лет правления.

Он смотрел снизу вверх на Повелителя и широко, счастливо улыбался. Как будто это было величайшее событие его жизни. Демон продолжил:

— Во имя Повелителя, ради процветания демонов, мы провели Малую Жатву. Больше двух тысяч слабых и бесполезных неудачников отправились на людские земли.

Демон погрустнел.

— Им не удалось убить человеческого мага, но в наших рядах теперь стало меньше мусора. Колыбель восполнит потери, со временем.

Демон, Иншерис, говорил и говорил. Улыбка не сходила с его лица, но по лбу его струился пот. Стоявшие за ним демоны чуть пошатывались, и один из них, казалось, вот-вот упадёт. Они носили дыхательные маски с Миазмой. Повелитель же молчал.

Повелитель сидел на своём троне и не двигался — великан ростом выше четырёх дворфских метров, если он встанет. Тёмный шлем скрывал его лицо, и в прорезях шлема не горели глаза. Толстые латные доспехи надёжно защищали тело. Они были выкованы — из тёмного неизвестного металла, над которым долго ломали голову демоны кузнецы. Они в один голос утверждали, что это не адамантин. Огромный меч стоял неподалёку от повелителя — опирался рукоятью на трон.

Повелитель молчал и не двигался уже много лет. Что бы не говорили еретики, он был жив. Он по-прежнему излучал сокрушающую мощь, от которой даже у сильнейших демонов начинали дрожать колени. По-прежнему его высокий замок на горном пике обходили стороной все животные и чудовища демонических земель. По-прежнему кружили хороводом облака над вершиной его замка. Здесь было очень мало миазмы — она струилась тонким слоем по полу, но не поднималась высоко над ним, будто она тоже, склонялась перед повелителем. Поэтому небо здесь теряло привычный фиолетовый цвет и становилось синим — в редкие дни, когда в облаках появлялся просвет.

Этому чувству всесокрушающей мощи и радовался Иншерис, Вестник Жатвы. Когда-то давно он считал, что может стать сильнейшим демоном, развиться. Когда-то давно он даже сомневался в силе Повелителя — до тех пор, пока не увидел закованную в латы фигуры лично, и понял, что не достигнет такой силы никогда. Повелитель оказался недостижимой вершиной, он был сильнейшим из всех демонов, и Иншерис, ни секунды не сомневаясь, принёс клятву верности. С тех пор всех сомневающихся, всех еретиков, что шептали будто повелитель мёртв или не демон вовсе, Иншерис лично отправлял на Жатву. Назад они не возвращались.

Иншерис говорил и говорил, перечислял состояние дел в демонических землях, размер армий королевства, отчёты по крепостям. За ним пошатывался коленопреклонный демон, что не выдерживал давление чудовищной силы и нехватки Миазмы. Иншерис говорил и говорил и надеялся, что хоть раз фигура ответит ему. Пошевелится, и скажет слово. Встанет с трона и поведёт их в бой, с огромной армией, что сметёт всех недостойных с этого континента.

Закончились темы для отчёта. Он рассказал всё, что мог и пришло время уходить назад, но Иншерис всё ждал. С улыбкой и надеждой, чёрной повязкой он смотрел на могучую, несокрушимую фигуру, и надеялся, что хоть в этот раз, Повелитель что-то скажет ему. Но повелитель молчал.