Может быть Нильс вернётся в родную деревню, и никто не вспомнит его, и он до старости будет жить на окраине, став отшельником. Но может быть его вспомнят, и он будет жить в ней долго и счастливо.

Может быть, Тирлаэль вернётся с отчётом к старейшинам, и останется в Эрве Анор? Или же разорвёт договор наставничества, отправится в путешествие, и появится снова через много лет, с новой теории магии, под названием "множества элементов".

Может быть, Элизе Крауфорд удастся избежать полной войны? Может быть, вмешается Алахард и получится договориться с дворянами и королём?

Может быть Клык и Тирра будут жить долго и счастливо в Вилдмонде, с кучей котят?

Может быть, не начнётся война, расы выучат свой урок и избегут старых ошибок?

Может быть. Ведь будущее больше не предопределено.

Этим утром, в Вилдмонде, проснулся Лука. И больше не увидел событий, которые должны произойти. Он удивился, ведь видел их всегда, с самого своего рождения. Но потом он обрадовался. Он радостно сбежал по лестнице, под ним треснула ступенька, которую он забыл починить, он упал и повредил ногу. Когда на шум прибежал его сын Ян, всполошился, начал хлопотать вокруг отца, Лука лишь радостно смеялся. Ему долго пришлось убеждать городского лекаря и сына, что с ним всё в порядке.

Будущее больше не было предначертано, и может пойти любым путём. А каким именно — покажет время.

Что же до Рисски, проблемы этого мира больше не касались её. Она ехала домой.

***

???

Вокруг расстилалась пустота. Бескрайняя, но не однородная, и не всегда тёмная. В ней плавали цвета, мысли, запахи, вкусы и идеи. Где-то в ней плавали миры, двери в миры, что закрывались и открывались, спрятанные в мешанине образов. Во всём этом был какой-то глубокий смысл. Наверное.

— Это не космос. — сказал Водитель. Он был одет в бронированный механизированный костюм-экзоскелет, и устало смотрел вперёд. Разноцветное месиво за лобовым стеклом светилось лимонным вкусом — Почему мы не дома?

Тяжёлый исследовательский вездеход, прозванный "Кирпич" открыл бронированные щитки на переднем стекле, и непонятное пространство за ним, совсем точно не походило на космос. Никаких звёзд не было и в помине, ну и в космосе не плавает рыба. Тем более рыба с шестью глазами. Рыбины проплывали за стеклом, иногда сбиваясь в стайки. Некоторые из них уже были вялеными.

— Вы лучше шторки закройте, и лучше дальше по приборам и камерам — жизнерадостно посоветовал ему человек рядом. Он был одет в такую же укреплённую броню, с белой отметкой. Василий Фёдорович Виноградов. Пожилой, с аккуратной бородкой, в круглых очках. Консультант, исследователь, особый сотрудник. Учёный. Он снял шлем. На его щеке красовалась кровавая царапина.

— Мы дома должны были быть. За секунду — грустно сказал Водитель. — И я там черепаху вижу. У неё на спине что-то круглое. Огромную черепаху. Летающую.

— Вы шторки закройте, и не смотрите туда сквозь стекло, на черепаху. Только камерами. — невероятно широко улыбаясь, посоветовал Виноградов. — Сейчас маршевые двигатели включим, и полетим.

— Почему у нашей машины маршевые двигатели, о которых я не знаю? — устало спросил Водитель.

— Потому что они в обычном пространстве не работают, а только здесь. Будьте добры, вот тут кнопку нажмите, потяните руль на себя. Видите? Теперь штурвал получается, как в самолёте. Вы же на самолёте летали? Тут похоже.

— А если не летал? — задумчиво сказал Водитель.

— Вы обязательно научитесь. Это совсем несложно! — заулыбался ещё шире Виноградов. — Система вам сама путь проложит, вам только за параметрами следить, их редко бывает больше восьми одновременно.

Водитель вздохнул. С механическим гудением закрылись внешние бронированные створки. Поверх лобового стекла выдвинулся экран и загорелся. Водитель зажмурился, и открыл глаза. Экран никуда не делся, как и запутанная сетка на нём. По сетки бежали кривые. Они двигались, сходились и расходились.

— Вы разбирайтесь, не торопитесь. Время есть, мы тут в относительной безопасности. Не застрянем. В крайнем случае я поведу.

— В относительной… — вздохнул Водитель. Он посмотрел на изменивший форму руль и аккуратно толкнул его. Тот сдвинулся вправо и машину качнуло.

Виноградов встал, развернулся назад в салон. Здесь было тесновато, надо было ходить пригнувшись, но интерьер очень напоминал автобус или бронетранспортёр. Вдоль стен тянулись скамьи, на которых сидели люди. В тяжёлых, бронированных экзоскелетах. Один из них лежал на сиденье и не двигался. Только постанывал.