Коскониан перевел дух и крикнул через плечо: - Продолжайте в том же духе, ребята! Не дайте им уйти!

Воины дуротригов, продолжая отступать, еще больше насмехались над римлянами, бросая красочные оскорбления и дико жестикулируя. Фигул не понимал, почему дуротриги так быстро бросили свою добычу. Тревожное чувство словно нож скрутило его кишки, когда он двинулся вперед со своими товарищами на фронте Первой центурии, преследуя врага, который отступал в стабильном темпе. Наконец воины добрались до внешних укреплений разрушенного городища. Когда римляне приблизились, они развернулись и побежали, карабкаясь по крутым крепостным валам так быстро, как только могли. Когда они достигли верхнего яруса земляных валов, некоторые дуротриги ненадолго остановились и повернулись к римлянам, вызывающе крича.

Коскониан остановил свою колонну и в его стальных глазах загорелся триумф, когда он почувствовал победу.
– Теперь они наши! - объявил он дрожащим от предвкушения голосом. - Мы заманили их в ловушку в крепости на холме. Тудитан, возьми две центурии и обойди их с другой стороны.

Центурион Тудитан кивнул и отдал приказ своим ауксилариям. Последние центурии отошли от остальной когорты и поспешили к другой стороне городища, чтобы не дать врагу уйти. Тем временем Коскониан повел своих людей по тропе, которая, петляя, вела к главным воротам. Вспомогательные войска тяжело дышали, когда они перебрались через внешний ров на самом высоком валу и двинулись вперед через разрушенные деревянные руины сторожки. Окружающий частокол был разрушен римскими осадными орудиями во время штурма крепости на холме Вторым Легионом несколько месяцев назад. Теперь здесь оставались только сломанные обрубки, похожие на гнилые зубы.

Когда он вошел в крепость на холме, Фигул увидел врага. Они остановились примерно в пятидесяти шагах по небольшому плато, окруженному самым верхним валом, и повернулись лицом к своим преследователям, выкрикивая оскорбления и стуча мечами по краям щитов. Фигул ощутил прилив восторга, догадавшись, что дуротриги еще не осознали, что центурион Тудитан и его люди мчатся вокруг тыла форта, чтобы захлопнуть ловушку. Он начал думать, что план Коскониана все-таки сработает.

– Стройся в линию! - взревел префект, держа меч наготове.

Ауксиларии Первой центурии построились в два ряда и сомкнулись. Следующий отряд занял свою позицию слева от префекта, пока Фигул и его товарищи отдышались и сосредоточили свое внимание на враге. Несмотря на шум туземцев, они не пытались атаковать.

– Какая химера им нужна, чего они ждут? - выпалил Хельва, наполовину подняв дротик.

Рулл толкнул молодого человека плечом.
– Опусти свою клюшку, пока ты не нанес кому-нибудь гребаную травму!

Хельва нервно сглотнул и заставил себя опустить древко дротика на землю.

– Так-то лучше, - тихо сказал Рулл. - Ты, долбаный легионер. Мы подаем пример. Как ты думаешь, что подумают эти вспомогательные ублюдки, если увидят, что ты бегаешь, как безголовый цыпленок. Стой на месте и выпрями спину!

Во время обмена мнениями Фигул осматривал внутреннюю часть разрушенного форта. По илистой земле валялись разбитые глиняные горшки и рваные клочья одежды. Его внимание привлекли разрушенные останки десятков деревянных домов, стоящих среди каменных стен высотой по грудь, - все, что осталось от поселения на вершине городища. На мгновение Фигулу показалось, что его глаза обманывают его. Потом он проморгался и снова посмотрел, и кровь похолодела в его жилах. Он повернулся и обратился к конному префекту.

– Господин, нам нужно уходить! И как можно скорее!

– О чем, химера тебя забери, ты говоришь, идиот? - рявкнул Коскониан.

Фигул указал на руины. - Я видел там движение! Это ловушка!

Коскониан натянул поводья и нахмурился. - Какое движение? Я не понимаю.

Пока он говорил, ужасающие боевые кличи туземцев стали нарастать, и, казалось, эхом разлились по внутренней части крепости. Префект замер, и краска мгновенно сошла с его лица, когда сотни туземных воинов выскочили из своих скрытых позиций за разрушенными зданиями на обоих концах плато и ринулись к флангам римской линии. Налетчики, за которыми они следовали, взревев от возбуждения, ринулись вперед.

– Это был гребаный трюк! - прорычал Рулл.

Ледяной страх сжал шею Фигула, когда он понял, что когорта окружена, и ощутил прилив гнева на вспыльчивого префекта за то, что тот завел людей в такую простую, но эффективную засаду. В то же время Коскониан стряхнул с себя оцепенение и приложил ладонь ко рту.

– Дротики готовь!

Первая волна бриттов, подгоняемая своими командирами-друидами, одетыми в темные развевающиеся одежды, бурлящей толпой устремилась к батавам, выкрикивая ужасающие боевые кличи . Многие местные воины, размахивавшие трофейными римскими мечами и овальными щитами, носили кольчужные доспехи и шлемы. Ужас пронзил Фигула, когда он быстро подсчитал, что враг, превосходящий численностью, легко справится с вспомогательными силами. В нем зародилась мрачная уверенность, что сегодня он умрет. Если это так, то теперь ему ничего не оставалось, кроме как сражаться до победного конца и захватить с собой как можно больше врагов.

– Метнуть дротики! - приказал Коскониан во весь голос.

В следующее мгновение первая линия ауксилариев метнула дротики в атакующих дуротригов. Броски батавов были паническими и рваными по сравнению с более подготовленными людьми легионерских когорт, но противник находился так близко, что промахнуться было нельзя, и многие дротики поразили передний ряд бриттов. Мучительные крики пронзили холодный воздух, когда тяжелые железные наконечники врезались в ряды врагов, пронзая свои жертвы. Десятки воинов рухнули на землю, из их тел торчали древки дротиков. Их крики были заглушены ревом тех, кто стоял позади, когда они перепрыгнули через своих пораженных товарищей и бросились на своего ненавистного врага. Теперь бритты были менее чем в двадцати шагах от ауксилариев. Батавы выпустили еще один град дротиков, поразив еще больше врагов с близкого расстояния. Фигул крепче сжал рукоять меча, подняв свой легионерский щит, и занял свое место в передней линии. Напрягши мышцы, он приготовился встретить наступающего врага.