– Твоя девка восхитительна, Элсидан, – прицокнул он языком. – Жаль, что в этой дыре нет зеркал.

На самом дне сундука храмовники обнаружили три пары мягких туфель, явно не созданных для грязных улиц города. Изящные, расшитые волнистыми узорами, они идеально довершали образы, предложенные гостям. Вирана обулась и вышла на центр комнаты.

– Ты прекрасна, – выдохнул Эл. – Я люблю тебя.

На этот раз она поддалась и одарила жреца милой улыбкой. В глубине серых глаз Элсидан различил огонек прежней Вираны.

– Интересно, что местные женщины делают с волосами? – с притворной серьезностью спросила жрица. – Полагаю, просто собрать их в пучок будет не лучшей идеей.

– Косы заплетают, – авторитетно заявил Алтан, который пытался расчесать собственные волосы. – А потом укладывают на голове в подобие змеиного клубка. Или отпускают до пояса. В Герхелиате у меня однажды была рунийка, дочь какого-то торгаша. Покувыркаемся ночью, а с утра она начинает расчесывать и заплетать свои длиннющие волосы! Ну, ушел я от нее.

– Из-за волос? – рассмеялась Вирана.

– Из-за живота, – помрачнев, буркнул Черный. – Не понимала она, как можно родного ребенка землепашцам отдать. Не признавала наших законов. А кто я такой, чтобы идти против воли Храма?

Жрица больше не улыбалась.

До крепости наместника их сопровождала торжественная процессия из двух десятков воинов. Минув широкую арку ворот, жрецы попали во внутренний двор, покрытый дощатым настилом. Это было первое место в городе, где под ногами не чавкала грязь. Один из сопровождающих указал гостям на роскошное крыльцо, украшенное резным орнаментом.

Палаты наместника состояли из череды просторных залов с высокими бревенчатыми потолками. Первые комнаты были пусты, их украшали лишь узкие оконные проемы, богатая резьба и ковровые дорожки. Наконец жрецы попали в главный зал, превосходящий все прежние в несколько раз. Потолочные бревна здесь смыкались в огромный купол, перечеркнутый сетью поперечных балок. Под куполом чадили пять массивных люстр, расположенные в форме креста. Свободный центр зала окружали три длинных стола – главный и самый богатый яствами стоял прямо напротив входа. Зал был полон людей, которые расселись на скамьях по обе стороны скатерти. Из этой толпы выделялись хозяева города: господа сидели за главным столом на удобных резных стульях, пространство перед ними было свободно.

Как только жрецы вошли, гул над столами мгновенно стих. На них уставились десятки любопытных взоров. Мужчины и женщины в ярких богатых одеждах были заинтригованы. Они дышали натопленным жаром, ароматом блюд и букетом эмоций. Насмешливые, презрительные, лукавые, надменные, похотливые, жестокие, бесстрастные лица сложились в неразрывный узор. В центре этого узора на массивном троне восседал наместник Аст Хелефа. Над воротом золотого кафтана вздымалась косматая голова, подведенная черной окладистой бородой. Несмотря на богатую растительность, лицо наместника казалось мягким и даже женоподобным. Пухлые губы, вялые щеки и крупный нос придавали Хранителю Земель неизменно обиженный вид. Усталые глаза довершали образ расстроенного ребенка.

Слева от наместника сидела светловолосая женщина средних лет. Ее лицо, напротив, показалось Элсидану слишком строгим и напряженным. Она оценивала незнакомцев с предубежденной надменностью, как заведомо низшее сословие.

По правую руку от Хранителя расположился Алеран Смелый. Эл сразу его узнал: отступник явно отличался идеальной храмовой выправкой. Тем не менее, годы, проведенные в праздности, не прошли бесследно. Алеран больше не обладал идеальной фигурой, которую намеренно и старательно поддерживали жрецы. Рельеф мышц сгладил избыток жира – от прежней стройности не осталось и следа. В лицевых складках проявились глубокие морщины, которые подчеркивали не столько возраст, сколько регулярное переедание и обильные возлияния. Намеренно или вследствие тех же пороков Алеран полностью лишился волос – гордости ардийских жрецов. Его голова была гладко выбрита и уже не носила следов обнадеживающей щетины. Перечисленные изъяны не позволяли определить возраст отступника: ему могло быть и тридцать лет, и пятьдесят. Но больше всего настораживали его глаза. В ардийских жрецах с детства воспитывали смирение, добрый храмовник смотрел бесстрастно и отрешенно. Взгляд Алерана был острым, подвижным, насмешливым. Элсидан убедился: перед ним дерзкий, избалованный хищник.

Рядом с Алераном сидела миловидная рунийка с толстой черной косой, ниспадающей через грудь. Она выглядела ровесницей Вираны, но тяжелый взгляд и заносчивая ухмылка делали ее старше. Соседка медленно склонилась к уху отступника, что-то прошептала. Алеран коснулся ее груди, провел ладонью по длинной шее и крепко стиснул пальцы. Девушка испуганно отпрянула, хватая ртом воздух. Присутствующие этим не заинтересовались, они по-прежнему увлеченно изучали храмовников.

В какой-то момент взгляды Эла и Алерана встретились. Они терпеливо присматривались друг к другу, пытаясь понять, с кем имеют дело. Элсидан распознал в глазах отступника явный интерес. А Алеран с удивлением отметил, что молодой эшкебетец его читает. Воспитанная годами маска была разбита.

– Добро пожаловать в мой чертог, странники! – прервал тишину хриплый, слегка гнусавый голос.

Наместник Аст Хелефа посчитал, что пауза затянулась.

– Алеранчик, кто эти люди? – продолжил Хранитель Земель. Суровая женщина рядом с ним лукаво улыбнулась: в небрежном вопросе звучала явная издевка.

– Это ардийские жрецы из Эшкебета, мой господин. – Чистый и твердый голос Алерана плохо сочетался с побитым жизнью образом. Слово взял опытный оратор.

Отступник и наместник переглянулись. Некоторые застольщики начали озираться, они пытались понять настроение благодетеля.