— Помогите Ее Величеству! — звонко приказал он, женщины со всех ног бросились меня поддержать.

Робин женился! О, неверное сердце…

Меня отнесли в комнату. Я бесилась, тряслась, стискивала Парри руку.

— Заклинаю вас вашей честью, Парри, скажите, что вам известно о браке милорда Лестера?

Ее старческое лицо вспыхнуло, пошло безобразными серыми пятнами.

— Мадам, я не смею!

— Он что, приказал вам молчать? Запугал?

Подкупил?

Все вместе, судя по ее убитому виду.

— Мадам, простите, я не могу…

— Парри! — взвыла я. — Кто-то должен мне сказать!

О, Господи, была бы жива Кэт! Парри всегда как огня боялась моих гнева и слез.

— 0-ох-ох! ах! ах! аххахааа…

Теперь и она билась в истерике, и мои фрейлины забегали вокруг со жженым пером и нюхательной солью. Парри продолжала выть, пока не докричалась до обморока.

— Елена!.. Радклифф!.. Кэри!..

Они все попрятались. После смерти Кэт я так и не нашла себе новой наперсницы. А ведь и Кэт предала меня, когда по простоте сердечной продала меня лорду Сеймуру.

О, неверное сердце…

Из королевских покоев суматоха распространилась по всему дворцу. Вбежал лорд-камергер.

— Мадам, что делать?

Как колет в боку!

— Сассекс, я вам приказываю, расскажите мне о жене лорда Лестера.

Тревожно нахмуренное чело разгладилось, озабоченность сменилась величаво-грозным спокойствием.

— С вашего позволения, мадам, — осторожно ответил он. — О которой?

— Стража! Где моя стража? Немедленно пошлите арестовать лорда Лестера!

Ошалевший от ужаса капитан тупо вылупился на меня. Они все любят Робина, он человек действия, один из них.

— Э… мадам, куда его отвести?

Я рассмеялась идиотским смехом:

— В Тауэр!

— Мадам, невозможно! Идет прилив, лучшие лодочники не доставят нас туда к ночи!

— Тогда завтра! А пока хорошенько стерегите его здесь.

Однако тот продолжал стоять, раззявя рот, и очнулся, только когда я завопила:

— Прочь, остолоп! Исполняйте приказ, если не хотите оказаться в Тауэре заодно с милордом!

Он развернулся, как ужаленный, и затрусил к дверям, следом загромыхали его дурни.

— Мадам, этого делать не следует!

Никогда я не видела Сассекса таким мрачным и растерянным.

— Тауэр — для изменников, мадам, для тех, кто повинен в государственной измене.

Я завыла в голос, как ведьма, как четвертуемый на колесе, которое раскручивает и раскручивает палач.

— Это и есть измена…

Итак, Робин отправился под строгий арест, а я — прямиком в ад. Неужто Бог решил меня покарать?

За что?

Я лихорадочно металась по комнате, бормотала, словно умопомешанная, и лихорадочно спрашивала себя: отчего мне так больно? Я не могу выйти за Робина — почему же ему нельзя жениться по собственному выбору?

Я не знала ответа, только чувствовала: мне этого не вынести…

— Он под стражей в башне Мильфлер, здесь, в Гринвичском парке, — доложили мне.

Мильфлер — Башня дивных цветов. От этого еще больнее. Отец построил ее для моей матери в пору их первой любви, когда она была для него дивным цветком, а он для нее — деревом, небом, землей — всем на свете.

Как Робин — для меня…

— Мадам, этого делать не следует.

Сассекс, простой и честный, не стал бы тем, кем он стал, если бы сдавал крепости упорства и цитадели истины.

— Как, засадить человека в тюрьму, отнять у него бесценную свободу, за которую англичане умирали, — и все потому лишь, что он женился?!

По нашим законам это не преступление — и по Божеским тоже! О нет, миледи. Господь Сам заповедал и повелел нам вступать в брак, это священное таинство для любящих, дабы не впасть в блуд…

— Довольно, довольно! — завопила я. — Не говорите мне про их любовь…

А тем паче — про блуд…

— Пошлите за Хаттоном! Нет, нет, я хочу поговорить с Берли!

Тот немедленно прибежал, без палки, позабыв про подагру. Я без слов припала к старческому плечу, стиснула слабые руки, усадила своего советника рядом с собой. Однако ни в руках его, ни в словах не было утешительной теплоты.

— Лорд Сассекс сказал чистую правду, — подтвердил Берли. — Ваши действия противоречат нашим законам и нашим старинным вольностям. Граф Лестер, — старик заколебался, но иной формулировки не нашел. — не совершил никакого преступления.