Нет, разумеется, ей этого не хватило, чтобы удовлетвориться в полную меру, учитывая, что она при её-то этаже, занимается сексом с примерной периодичностью в какие-то два дня и с одним лишь этим «малышом», как она любит его называть, каждый раз с неподдельным удовольствием после этого наслаждаясь тем, как кривит от этого прозвища его лицо.

Но при этом же, по её мнению, заниматься сексом сугубо ради утоления повышенного из-за Дара либидо — это нечто… неправильное. С её точки зрения, сексом нужно наслаждаться исключительно на полную, полностью отдаваясь в этот чудесный момент партнеру и собственным чувствам, забывая при этом о окружении и всём остальном, бренном мире.

Иначе говоря: секс для неё — это нечто намного большее, чем один сплошной сгусток похоти и способ утолить низменное желание. А потому, даже не смотря на то, что она не может полностью удовлетвориться в физическом плане сексом с этим малышом и для полного удовлетворения ей приходиться совмещать это с последующим применением подавителей, она всё равно ценит и наслаждается абсолютно каждым мгновением, проведённым с ним во время соития, ведь главное для неё — это то, что в процессе она полностью удовлетворяется ментально.

Однако, это ей нисколько не мешает, лёжа обнажённой на кровати, с печалью смотреть в спину паренька, что, одевшись, уходит, оставляя её одну, будучи к этому моменту уже буквально полностью выдоенным и уставшим, из-за чего попросту не в силах, в физическом плане, продолжать. И даже прекрасно осознавая это, она всё равно в это мгновение про себя во всю продолжает утопать в желании, что он сейчас вдруг резко развернётся, прильнёт к ней и, резко поставив в какую-нибудь сексуальную позу, жёстко и очень страстно возьмёт её, буквально заставляя утопать в наслаждении от каждого его резкого толчка.

Тем не менее, в этот раз этого так и не произошло — парень, напоследок развернувшись и посмотрев на неё, просто ушёл, вскоре вовсе выйдя из квартиры и оставив её в ней совершенно одну.

Несколько мгновений после этого, вновь возбудившись и на этот раз исключительно от собственных фантазий, девушка раздумывала, стоит ли ей заняться самоудволитворением. В какой-то момент она всё же даже принялась одновременно ласкать свою грудь с уже мокренькой к этому моменту киской, слегка тихо постанывая и извиваясь. Однако уже совсем вскоре от осознания того, что это не то, чего она самом деле хочет, её интерес вдруг резко угас и она, так даже ни разу не доведя себя «до пика», бросила это, по её мнению, унылое занятие.

— Всё же когда это делает он — куда приятнее… — тихо и несколько тоскливо произнесла она, бесцельно смотря в потолок. — И ведь дело тут даже не в его навыках. Он в этом, конечно, неплох, тем более для своего-то возраста, вот только… это ненормальное удовольствие — оно ведь точно как-то связанно с его явно непростым Даром… — и несколько промедлив, добавила: — Всё-таки надо будет как-то наконец заставить его рассказать, что у него за Дар такой и как он связан с сексом… И для начала — точно стоит попробовать выпытать это из него с помощью как раз таки секса. К тому же он же парень, а все парни, как один, обожают и мечтают о ролевых играх. А значит… от меня требуется лишь подобрать себе подходящий образ. Например… приодеться в строгую учительницу — сострою требовательную мордашку, уложу как-нибудь прилежно волосы, ну и обязательно не забуду о сексуальных очках. Надену же, пожалуй, чёрное сексуальное бельишко, от которого у него слюнки в тот раз текли. Так же, разумеется, натяну колготочки в сеточку, что он наверняка порвёт прямо на мне. Дополню же это всё, естественно, белой рубашечкой на размера так два меньше. Хотя нет… пожалею всё же малыша, а то он и так, как видит мою грудь, так голову теряет с концами, едва находя в себе силы смотреть мне в глаза и думать о чём-то помимо того, как лапает её. А тут, помимо этого, будут ешё расстегнуты верхние пуговицы, бюстгальтер будет во всю просвечивать, ещё и сам образ недовольной учительницы… Он ведь мне в таком случае вообще может и слова не дать успеть сказать, ха-ха… — во всю мечтательно улыбаясь, обдумывала девушка, тихо посмеиваясь. — К тому же, вспоминая, как он пялился на меня, когда я натягивала юбочку, не трудно представить, как ему понравиться кожаная юбочка, плотно сидящая на мне. Увидев её, точно только и будет представлять, как приподнимает её до талии, ха-ха…

Так бы девушка, мило хихикая, и придавалась своим вульгарным фантазиям с пошлыми планами по совращению парня, лёжа в кровати и в очередной раз постепенно возбуждаясь и намокая, если бы в один момент по квартире не раздались громкие постукивания в дверь, сразу же следом за которыми прозвучал громкий, мужской, басистый голос, прервавший её:

— Госпожа Виолетта.

И стоило девушке это услышать, как вся её игривость, пошлость, возбужденность и некая незрелость — резко, буквально в пару мгновений, полностью испарились из неё. Теперь же, полностью преобразившись буквально в другого человека, выглядя исключительно серьёзно, холодно и расчётливо, она приподнялась с кровати и вскоре вышла в коридор, где произнесла в ответ:

— Жди.

— Да, — моментально раздалось с другой стороны двери квартиры.

Девушка прошла в гардеробную, взяла один из множества халатов, накинула его и, завязав на пояс, пошла обратно, даже не посмотревшись в зеркало. И уже проходя по коридору, она произнесла:

— Входи.

— Да, — совершенно идентично прошлому разу ответил мужчина, открыв дверь квартиры и войдя в неё.

И стоило ему войти, закрыв за собой дверь, как он направился за девушкой, что и не думая останавливаться и на секунду, безразлично прошла на кухню, где, взяв бутылку с виски, налила себе его в стакан, следом за этим сев на стул и наконец посмотрев на мужчину, что остановился у входа в кухню, очевидно специально выдерживая между ними дистанцию.

— Докладываю, — слегка поклонился он, — мы полностью утратили контроль над пятым районом — никто из наших людей, что был там, не выходит на связь уже полчаса. Пятнадцать минут назад отправили туда несколько групп из седьмого и восьмого района, но вряд ли это уже поможет хоть чем-то.

— Ясно, — равнодушно ответила на это девушка, отпив немного виски, даже не поморщившись. — Сколько там было наших людей?

— Шестьдесят два, если считать вообще всех. Если же оставить способных сражаться хотя бы на минимальном уровне — двадцать один: шестнадцать из них второго этажа, четыре — третьего, и один — пятого.