Николай написал это письмо таким же «пером непрерывного письма». Посмотрел на текст, вполне приличные линии, ничего не растеклось и не расплылось. Конечно, для гимназий его не рекомендуют, каллиграфические «волосяные» линии им не выведешь и толстые линии под нажимом – тоже. В отличие от стального пера, шарик рисует линию одинаковой толщины, как карандаш. Зато его не надо точить, нельзя стереть (можно подписывать документы), а в отличие от химического карандаша (его здесь почему-то называют «копировальным»), не надо его постоянно мусолить, да и текст после копировального карандаша «рваный»; то как бы чернильный, то карандашный, когда влага высыхает. Конечно, надо проверить текст на выцветаемость под солнечным ультрафиолетом и смывание водой.

В случае успеха такое перо найдет применение у приказчиков, купцов, военных, путешественников, да мало ли еще кому может понадобиться удобная, легкая, не текущая ручка длительного пользования. Написал Николаю и, поблагодарив его, попросил, чтобы через Парамонова сделали еще сотню-две стержней и деревянных корпусов к ним, по типу карандашных. Деньги на работы попросить у управляющего, показав ему вложенное в письмо требование об отпуске господину Перепелице пятисот рублей на опытные работы. Если все пройдет хорошо, то он и Парамонов получат по тысяче рублей премии. Нарисовал чертежик корпуса, на котором золотой краской под лаком написано «Patent Stefani». Запечатал конверты и отдал Ефремычу, велев завтра их отправить почтой, если не будет ли нарочного на завод. Сложил заявки с чертежами (кроме «непрерывного пера») в малый саквояж, в Питере поговорю по поводу опытных образцов.

15 ноября 1892 г., гостиница «Англетер»

Маше очень понравилось путешествовать в великокняжеском вагоне и то, что вид из больших чистых окон в обе стороны. А вот мне эти путешествия как-то уже наскучили, и я бы лучше отдохнул недельку дома, но доложиться императору и Марии Федоровне о здоровье сына следовало бы (письменный отчет – одно, а устный рассказ – другое).

Остановились в «Англетере», но номер взяли поскромнее, хотя и удобный, в мое время сказали бы – полулюкс.

Позвонил в Дворцовую канцелярию, представился, попросил доложить государю о моем прибытии в Петербург после выполнения порученного им задания. Дал свои координаты в «Англетере». Потом позвонил в Министерство двора и сказал, что готов осмотреть предлагаемую недвижимость. Через четверть часа мне позвонил статский советник из министерства и предложил осмотреть особняки сегодня. Я согласился, и мы договорились, что через час меня у входа в «Англетер» будет ждать коляска с гербом от Министерства двора ЕИВ.

Было предложено три особняка: первый, недалеко от Михайловского замка, был построен еще павловским вельможей, поближе к резиденции государя Павла I в каком-то псевдорыцарском стиле. Кроме того, у него текла крыша и поскольку уже года три-четыре он пустовал, то перекрытия явно подгнили, и по большому счету нужно было реставрировать памятник архитектуры, оставив только внешние стены. Вряд ли дворцовое ведомство на это пойдет. Второй особняк располагался тоже в центре, недалеко от известного мостика с грифонами (тогда он назывался Банковским мостом, так как напротив был Ассигнационный банк) через Екатерининский канал (ныне – канал Грибоедова). Особнячок очень уютный, по бокам два двухэтажных флигеля, соединенные одноэтажными переходами с центральным двухэтажным корпусом, на фронтоне которого был чей-то облупившийся герб. Спросил про судьбу прежнего владельца, оказалось, граф проигрался в карты, имение заложено, вот казна и выкупила дом у графа, чтобы он с долгами расплатился и нашел жилье поскромнее.

– Не извольте волноваться, ваша светлость, герб ваш сделаем, княжеский. Дом хороший крепкий, нигде не течет, гнили нет.

Я и сам видел, что дом в весьма неплохом состоянии, хотя и сравнительно небольшой, чем-то он мне напомнил особнячок в Асмэре, только здесь есть флигеля, в одном из которых на первом этаже – каретный сарай и нет сада – только впереди, где подъездной пандус, посажены какие-то кусты. Задний двор достаточно маленький и захламленный, но обещали, что весь мусор уберут. Дом был с мебелью, старинной, под чехлами.

– Ваша светлость, позвольте вмешаться, – сказал чиновник, видя, как я приподнял чехол и осматриваю стулья и стол в гостиной. – Мебель здесь очень хорошая, резной палисандр, сейчас такой не делают. Я бы рекомендовал ее оставить, если будете брать этот дом, конечно, а наши мастера перетянут обивку, будет как новая.

Еще посмотрели внизу, все было в полном порядке, и все же, для очистки совести, решили посмотреть третий вариант. Особняк располагался на Обводном канале, в первой половине XIX века это была черта города, так что когда-то это был загородный дом. Особняк в два раза больше, чем «у грифонов», но требует существенного ремонта, так как стоял без хозяев лет пять. Плюс – большой участок с садом, то тоже запущенным. Посоветовался с Машей, и она сказала, что дом возле мостика с крылатыми львами ей понравился больше всего.

Тогда мы поехали на Екатерининский канал, чиновник составил смету ремонта и проставил примерную сумму, сказав, что это формальность – все за счет двора. Я подписал смету «косметического» ремонта – побелка, выравнивание стен, ремонт паркета, уборка мусора, в смету входил и ремонт мебели с ее перетяжкой, обивка стен штофной тканью. Потом настал черед договора, обратил внимание на один не понравившийся мне пункт. Дворец передавался мне в пользование со всем недвижимым и движимым имуществом на десять лет при условии невыезда из Российской империи, если это условие соблюдалось, то после десяти лет он переходил в собственность мою и моих наследников, а так, до истечения десятилетнего срока, оставался собственностью казны. Спросил чиновника, почему такое условие. Получил ответ, что это распоряжение государя императора, а потом чиновник пояснил, видя мое недоумение, что выездом за пределы Империи считается проживание в текущем году более полугода в общей сложности за границей или смена подданства. Ну что же, это логично с государственной точки зрения, подумал я и подписал договор. Чиновник помахал бумагой в воздухе, чтобы просохли чернила, и сказал, что в течение месяца, до Рождества, они подготовят основной дом для проживания, а до февраля закончат с флигелями.