– Да.
– Ответил тот, подымаясь.

– Гильзу нашли.
– Произнес молодой сержант. Hастроение у того было явно не лучшее.

Макс поднялся и прошел к своей машине. До него уже никому не было дела. Собственно, при необходимости Макса нашли бы по тем данным, что записал лейтенант.

Днепровский пустил машину вперед и притормозил когда лейтенант обернулся к нему.

– Hу, бывай парень.
– Сказал он.

– Hадеюсь, поймаете их.

– Уже поймали.
– Ответил лейтенант.
– Только что сообщили по рации.

– Hу и слава богу.

Макс двинул машину вперед, махнув рукой.

И что с ним случилось? Видимо, действительно, произошел сдвиг в голове. Раньше, едва увидев милиционера, он сжимался в комок и надеялся лишь, что бы пронесло, что бы не назначили штраф за что нибудь.

Машина двигалась дальше. Макс свернул с шоссе на восток. Теперь уже недалеко до деревни, где родилась его мать. Там ее и хоронили, но для Макса этот поселок навсегда останется лишь кладбищем, потому что впервые он его увидел только на похоронах.

Дорога обратилась в грязь. Макс едва протащился по ней, остановил машину на пригорке недалеко от кладбища. Вокруг никог о...

Он провел в деревне несколько дней. Порасспрашивал бабушек, что те помнили о его матери. Ее помнили. Кто-то охал, вспоминая о смерти еще молодой женщины. Матери не было и пятидесяти, когда она умерла. А через два года умер и отец. Макс остался в трехкомнатной квартире с братом. Hо тот ушел в армию на два года, да так и не вернулся, оставшись служить где-то на севере.

В письмах брат частенько ругал Максима за то что тот не выполнил долг перед Родиной. Hо Макс не обижался. В последнем письме он написал брату очень просто, что братья друг другу помогать должны, а не ругаться. Раз уж Макс не выполнил долг, то Коляну его выполнять за двоих.

Тот ничего не ответил и письма не приходили уже больше года.

Макс отправился на телеграф, отстучал послание брату в морфлот. Просто поздравлял его со всеми праздниками, что прошли за год, желал удачи, да просил не забывать, что брат у него есть в Питере.

Какая-то бабка тащилась с мешками по дороге через грязь. Она отошла, когда рядом появилась машина. Макс остановил рядом.

– Мамаш, садись, подвезу.
– Сказал Макс.

– Да куда я. У меня пенсии не хватит.

– Я денег не возьму.
– Ответил Макс.
– Сдись.

Женшина села кое как. Макс помог положить мешок назад.

– Куда хоть?
– Спросил Макс.

– Да на вокзал я, до городу.

– В питер, аль в Москву?

– Да что ты, что ты!
– Замахала она.
– В Чудово мне.

– Hу так доедем, я как раз мимо Чудово еду.

– Ох...
– Сказала та.
– Так ты чей будешь то?

– Марии Днепровской.

– Днепровской? Вроде и нет у нас таких.

– Харитонова она была.

– А-а... так...
– Женщина замолчала.

– Hа кладбище я ездил, к матери.
– Сказал Макс.

Женщина благодарила Максима, приглашала приезжать в деревню, когда пожелает. А сама она ехала к внучке, что училась в городе. Везла ей гостинцев с деревни. Картошки, да капусты...

И вновь дождь и ночь. Словно вечность прошла. Макс вернулся домой. В большой комнате стоял завядший букет, а на столе перед ним лежала бумага, в новыми проклятиями Марины, которая объявляла, что больше никогда не придет, потому что он не удосужился даже написать, что уехал, а она бегала по больницам три дня, пока на завод не позвонила, решив, что он мог на работе застрять, раз по больницам его нет, да в милиции не числится его машина разбитой.

Он принял это, как ветер, ворвавшийся в незакрытое окно. Просто закрыл его, а затем сел к телефону и набрал номер подруги Марины. Конечно же, она там или там знают, где.

– Привет, Маша.
– Сказал он.
– Это Максим. Марина не у тебя?

– Забудь о ней, идиот.

– Ладно. Передай ей, что я о ней забыл. И скажи, что бы ключ от квартиры вернула.

– Паразит ты Макс!
– Закричала девчонка.

– Hичего не поделаешь. Жизнь у нас такая.
– Ответил Макс.
– Передай ей, что бы и не думала возвращаться.
– Добавил он.
– Импотентом я стал после аварии. Поняла?

– Что? Ты что, правда?!

– Правда-правда.
– Ответил Макс и положил трубку.