Художник с легкостью тыкал своей палочкой то в круглую крышку, похожую на большой лист лопуха, то в широкую доску, на которой, каким-то чудесным и пока непонятным для паренька образом, появлялись новые деревья, на деревьях вырастали ветви, распускались листья, на которых поблескивали лучики поднимавшегося над лесом солнца.

Художник, время от времени, поглядывал назад через плечо, и видя, что паренек так и продолжал стоять как вкопанный, довольно улыбался, а потом, и вовсе, стал напевать веселую песенку. Когда же он в очередной раз оглянулся, то увидел, что паренек уже не стоит как вкопанный, а не отрывая глаз от картины, слегка приплясывает в такт мелодии. От такого потешного зрелища художник едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Но все-же, не прерывая мелодии, допел песенку. Причем финальную ноту пропел особенно громко и протяжно. После этого, он неспешно положил свою палочку в вазу, где находились и другие палочки, вытер руки о полотенце и достал из кармана округлый, похожий на большой каштан, предмет. Предмет был сделан из какого-то желтого железа, которое игриво поблескивало в ярких лучах набиравшего высоту солнца, и от которого свешивалась тонкая, словно шнурок, цепочка, из такого же желтого железа. Едва хозяин пошевелил пальцем, предмет раскрылся, словно ракушка, и из него прозвучала какая-то необычайно красивая и переливистая мелодия, будто кто-то, находящийся в этом чудесном предмете, проиграл ее своими мельчайшими колокольчиками.

Хозяин посмотрел в этот предмет, затем посмотрел в небо, затем снова посмотрел в предмет, и уже затем перевел взгляд на паренька. Паренек снова стоял не шевелясь, сосредоточив все свое внимание на хозяине.

Хозяин улыбнулся, подбадривающе подмигнул пареньку, и сказал. что пришло время покушать. С этими словами он закрыл свой блистательный предмет и вернул его в свой карман.

Когда они подошли к кибитке, хозяин спросил паренька. видел ли тот, когда шел сюда, придорожный колодец? А когда паренек ответил утвердительно, хозяин достал из кибитки два ведра и вручил их пареньку. Ни слова не говоря, паренек направился к колодцу.

По дороге он с восхищением поглядывал на ведра. Металл, из которого были сделаны ведра, был знаком парнишке. Это было чистое серебро. Но парню и в голову бы не пришло, что из серебра можно делать такие обычные предметы, как ведра.

Когда он вернулся к кибитке, то увидел хозяина, укладывавшего хворост в походный мангал, а вблизи, на небольшом коврике, стояла та самая корзина с вожделенной снедью, которая пока оставалась укрытой все тем же белоснежным полотенцем. Возле коврика, взаимно противоположно были положены две продолговатые круглые подушки.

Хозяин движением глаз показал юноше, что ведра следует поставить возле кибитки, а когда тот исполнил, подошел к нему и с улыбкой потрепал рукою его волосы. Потом хозяин не спеша разулся, закатал штаны до колен, а рукава до локтей. Затем, сняв, висевший у бортика кибитки, небольшой медный ковш, зачерпнул им из ведра, и, отойдя шагов на пять, все также, не спешно, омыл ноги, руки, лицо, шею, а оставшейся на дне ковша водой, сполоснул рот. Закончив эту процедуру, хозяин довольно фыркнул, выпрямился, и, с улыбкой глядя на юношу, вытянул руку с пустым ковшом.

Юноша несколько секунд был в замешательстве. Может быть хозяин просит, чтобы паренек доставил ему еще воды, а может быть предлагает совершить такую же процедуру. Но смекнув, что если бы хозяину воды оказалось недостаточно, то он не стал бы споласкивать рот. Поэтому паренек, поспешно скинул обувь, как мог, подогнул штанины и рукава, подбежал к хозяину, принял из его рук ковш, и, в несколько прыжков оказался возле ведер. Зачерпнув воды, он отошел чуть дальше хозяина и попытался повторить его действия. Однако, едва омыв ноги, юноша обнаружил, что на дне ковша почти ничего не осталось. Он снова застыл в замешательстве, но тут же услышал ободряющий голос хозяина, который говорил, что воды у них вдоволь и если нужно можно еще не раз зачерпнуть. Второго ковша хватило с избытком, и, после полоскания рта, парнишка спонтанно вылил остаток воды себе на голову. Он глубоко и шумно набрал в грудь воздух, и, часто моргая от падавших на его ресницы капель, немного рассеянно, посмотрел на хозяина. Тот снова одобрительно улыбнулся и, широким взмахом руки, дал команду идти к кибитке.

Когда они подошли к кибитке, хозяин достал изнутри пушистое голубое полотенце, обмакнул краешком шею и лицо, и вытер руки. Потом протянул сухой край полотенца пареньку. Тот сделал точно так же как сделал хозяин. Затем хозяин вынул из корзины, что стояла на коврике, какую-то серебряную коробочку, вручил ее пареньку, а сам уселся на одну из подушек.

Юноша осмотрел коробочку и увидев, что одна из граней выпуклая, понял, что это крышка. Он слегка надавил на краешек крышки пальцем и та, довольно легко, открылась. Эта коробочка оказалась шкатулкой для спичек. Юноша достал спичку, чиркнул ею по краю мангала и бросил в уложенные дрова. Пламя быстро растеклось по сухим ветвям.

Паренек несколько секунд завороженно смотрел на огонь, а затем повернулся к хозяину. Тот обеими ладонями указал юноше на незанятую подушку.

Паренек, усаживаясь, с радостью увидел, что полотенце, которым была накрыта корзина, теперь служила скатертью, на которой уже стояла широкая плетеная тарелка, полная хлебными ломтиками. Рядом с хлебницей, находилась фарфоровая пиала, почти до самых краев наполненная густым золотистым медом, а рядом в небольшой менажнице, находились кусочки брынзы, вареные кукурузные зерна, жареный миндаль и маринованные оливки.

Пареньку вдруг очень сильно захотелось забыть про всякие приличия и набросится на все эти вкусности. Однако, словно прочитав его мысли, хотя это было совсем не трудно, хозяин сказал, что если он сразу набросится на еду, то, вместо удовольствия и пользы, получит несварение желудка. Еда – это удовольствие! А принятие пищи – это искусство! Затем, видя, что паренек немного смутился и поборол в себе страсть, хозяин с ласковой улыбкой предложил для начала познакомиться.

Едва услышав это предложение, юноша вскочил, выпрямился, сделал вежливый кивок головой и сказал, что его зовут Тэйри, и что он жил на хуторе около села Кугаро, и вот уже более полугода, как он остался сиротой. Паренек прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, а хозяин прикрыв глаза закивал головой в знак соболезнования. Потом, хозяин рукой показал пареньку садится. Тэйри снова сел и широко раскрыл веки, чтобы слезинки, которые все же навернулись в уголках глаз, не были заметны.