— Оставь меня, наконец, в покое!

— Либо ты принесешь мне деньги, либо я приду к тебе сама. Я расскажу твоей жене, ее гостям и всему свету про нас обоих. Даю тебе срок до девяти часов.

— Я убью тебя! — вышел он из себя. — Если только ты посмеешь появиться где-нибудь поблизости, я собственноручно убью тебя!

Ее презрительный смех звучал в трубке, пока он не положил ее.

Стол у Флоренс был превосходный. Гости поели холодных закусок и около девяти часов начались танцы. Оркестр заиграл первые такты и начался шумный ночной бал, один из тех, которыми прославилась Флоренс, не жалевшая на них труда.

Он танцевал с малопривлекательной приятельницей своей жены, женщиной уже не первой молодости. Прямо напротив него была входная дверь бального зала.

Вдруг он увидел ее, стоящую на улице. Высокую и гибкую в мелькающем свете. Он сразу же узнал ее еще издали. Она вошла и с наигранной грацией подала слуге накидку из куницы, ту самую накидку, которую он когда-то подарил ей. Когда они еще любили друг друга. Он знал ее манеру позировать. Ему был хорошо знаком ее самодовольный смех и привычка небрежно надевать почти до локтя дорогие браслеты.

Она перекрасила свои волосы. Ее прическа ему не понравилась. Ему больше ничего не нравилось в ней. Он больше не любил ее.

С трудом поборол он свой страх, свой гнев, свою ненависть, с трудом вернул самообладание.

Он оглянулся на Флоренс. Она танцевала в отдаленном конце огромного зала. Без сомнения, она увидит ее, как только приблизится к выходу. Правда, они до сих пор не встречались, но, конечно, они познакомятся. В этом отношении Флоренс была очень щепетильна. Он должен во что бы то ни стало предупредить эту встречу.

Танцуя, он шаг за шагом приближался к стене, чтобы не оставить свою партнершу на середине танцплощадки. Затем он молча повернулся и неуверенными шагами направился к выходу.

— Добрый вечер, мистер Стрикленд, — непринужденно приветствовала она его. — Как было мило с вашей стороны пригласить меня.

— Я пригласил тебя? — сквозь зубы процедил он.

Она улыбнулась ему знакомой самодовольной улыбкой, полузакрыв глаза.

— Что за милая вечеринка! И моя любимая мелодия… Давайте потанцуем!

Он взглянул через ее плечо в огромный зал.

— Она в самом деле очаровательна, — пробормотала она, с искренним восхищением глядя на его жену. — Ты просто несправедлив к ней. Должно быть, ты слепой. Как мог ты когда-то предпочитать меня…

Она замолчала. Кажется, в первый раз в жизни она была искренней.

Он быстро огляделся. Флоренс танцевала с партнером и прошла в танце мимо входной двери. Она не смотрела в их сторону. Может быть, она видела их еще до этого. Во всяком случае, она может увидеть их в любой момент.

Пот выступил у него на лбу.

— Давай урегулируем денежный вопрос, — быстро предложил он.

Она ответила ему странным образом. Вытащила свой слегка надушенный платок и нежно вытерла ему лоб.

— Постой здесь минутку, — попросил он, — и не заговаривай ни с кем.

— Я не имею привычки делать это, пока меня не представят, — возмутилась она. — Все же скажи, как мне назваться, на случай…

— Ты — знакомая Боба Мэллори. Он сидит там полупьяный. Он не обратит на тебя внимания, даже если вдруг ты предстанешь перед ним.

Быстро покинув ее, он поспешно вошел в библиотеку и запер за собой дверь. Затем открыл вделанный в стену сейф и достал из него пачку денег. В пачке была ровно тысяча долларов. Спрятав деньги в карман, он дрожащей рукой выписал на ее имя чек на остальные 500.

Потом отпер дверь и вернулся в зал. Он нашел ее там, где оставил. Теперь она сидела за столиком, оставаясь неопознанной.

— Быстро дай твою сумочку, — сказал он приглушенным голосом.

Положив в нее чек и деньги, он вернул сумочку.

— И теперь…

Его взгляд многозначительно обратился к двери.

Она с достоинством поднялась. Слуга подал ей накидку из куницы.

— Этот вечер мог быть очаровательным, — обратилась она к Стрикленду с наигранным сожалением. — И я так старательно к нему нарядилась.

— Гаррис, — сказал он, — вы вызвали для дамы такси?

Мгновением позже она уже стояла у выхода.

— За это ты заплатишь мне своей жизнью, — гневно пообещал он.

Он был уже в спальне, когда Флоренс еще провожала гостей.