И снова в следственном отделе наступила тишина.

– Дэнни, напечатаешь это? – спросил Бернс.

– Угу, – сказал Дэнни.

Карелла и Клинг спускались по ступенькам в распахнутых плащах. Ветерок дул со стороны парка и нес с собой запах дыма от костров. Ноябрьское небо над шпилями и башнями города выглядело фальшивым. Голубизна казалась слишком мирной и чистой, чтобы быть похожей на настоящую. Театральный задник, созданный опытными сценографами. Даже движение на улицах ослабло – самый длинный в мире перерыв на обед закончился. Надвигались сумерки, город готовился к наступлению ночи. Оба сыщика страшно хотели есть. Они собрались послать кого-нибудь за сандвичами и закончить канцелярскую работу в отделе, но Бернс настоял, чтобы они сделали передышку. Теперь, под лучами заходящего солнца, они вдруг почувствовали вечерний холодок, ускорили шаг, быстро дошли до угла, свернули и направились к закусочной в середине квартала.

– Кто сообщит Мейеру, что его дело закрыто? – спросил Клинг.

– Тут надо проявить деликатность, – задумчиво произнес Карелла.

– У Мейера будет инфаркт.

– Хочу тебе кое-что сообщить, – сказал Карелла.

– Что?

– Отпечатки принадлежали не Дамаску.

– Какие отпечатки?

– Те, что были на бритве, на ружье, те, что нашли во всей этой чертовой квартирке! Все они принадлежали только Лейдену.

– Криминалисты тут не виноваты, – сказал Клинг. – Они-то думали, что убит Лейден.

– Я понимаю, я просто так. Временами попадаются запутанные дела.

– Да уж, – отозвался Клинг.

Они шли молча и быстро, сунув руки в карманы. Когда они уже подошли к дверям закусочной, Клинг остановился, положил руку на плечо Кареллы и спросил:

– Стив, а ты бы так поступил, если бы, к примеру, застал Тедди с другим? Ты бы сделал такое?

– Нет, – ответил Карелла.