– Что это такое?
– шепотом спросила жена.

– Не знаю. Ты его видишь?

– Конечно, вижу. Но что это такое? Наконец мне удалось уговорить ее пройти немного вперед, в заросли, и уже вместе мы попробовали определить местонахождение источника света.

Вскоре Шейле это надоело.

– Ну мы посмотрели, - сказала она.
– Больше здесь делать нечего. Пойдем спать, а утром заглянем сюда еще раз.

Так мы и сделали. Позднее Шейла захотела со мной поговорить, но интересовало ее вовсе не свечение.

– Я и в самом деле сделала ей больно, Вэл, - сказала она, не спуская с меня глаз.
– Я крупнее и намного сильнее. Я считала, что она очень плохо себя ведет, не слушается, и ей просто необходим хороший урок. Я собиралась как следует отлупить ее и думала, что это принесет мне облегчение.

– Это не сработало?
– спросил я.

– Нет. Напротив, я допустила ужасную ошибку. Ты ведь так и считаешь?

– Не расстраивайся. Когда ребенок поступает неправильно, ты разговариваешь с ним, стараясь убедить его, а если это не помогает... иногда следует устроить взбучку. Беда только в том, что мы не сможем вколотить в Дину здравый смысл.

– Но ты не сердишься?
– продолжала настаивать Шейла.

– Я не думаю, что этот вопрос меня всерьез заботит, - отозвался я.

Когда мы забрались в постель, мне показалось, что отношения наши стали лучше - впервые за долгое время мне захотелось обнять жену. Но ничего не произошло, Шейла оставалась безучастной и просто сказала:

– Спокойной ночи.

Так был упущен еще один шанс, как и тысячи других до того.

Глава 3.

На следующее утро, еще до завтрака, я отправился в рощицу. Шейла со мной не пошла. Она сказала, что если я там сумею что-нибудь найти, то она поверит мне на слово.

Я не нашел абсолютно ничего. Когда я вернулся домой, Шейла сказала:

– Это было, наверное, естественной флюоресценцией. Одно яйцо или два?

– У флюоресценции должен быть источник, - настаивал я на своем.

– Сегодня вечером ты можешь туда сходить и посмотреть еще раз. Интересно, спустится ли вниз Дина в ближайшие десять минут? Звать ее, конечно, бесполезно.

Никто в конторе не упоминал о необычных происшествиях прошлого дня. Если бы Салли Генри, моя секретарша, не была в отпуске, я мог бы спросить у нее. Вильма Шелли, которая временно замещала ее, была слишком молоденькой, чтобы я мог ей довериться.

Я отнюдь не амбициозный человек. Конечно, я знал свое дело, иначе мне никогда не удалось бы занять нынешнего положения. Однако я не обладал той всеобъемлющей самоуверенностью, которую должен иметь истинный начальник.

Около часа я просматривал почту, а потом решил сделать небольшой перерыв и позвонить Джилу Карсвеллу. Но Джил, еще менее уверенный в себе, чем я, так и не стал боссом. Более того, он панически боялся банковского менеджера, опасаясь навлечь его гнев телефонными разговорами в рабочее время. Поэтому я послал Джилу записочку. Пока я раздумывал о Джиле, зазвонил телефон. Я пробормотал:

– Господи, опять Дина. Но это оказался Джота.

– Я в лондонском аэропорту, - сообщил он.
– Буду у тебя днем. Ты видел Джила после нашего вчерашнего телефонного разговора?

– Нет, но я отправил ему записку. Джота засмеялся.

– Конечно. Его нельзя беспокоить в банке. Менеджер может жестоко расправиться с ним... Кстати, в Шатли хоть что-нибудь происходит?

– А что может происходить в Шатли?
– осторожно спросил я, размышляя над тем, не слышал ли он чего-нибудь.

Он ничего не слышал.

– Ты совершенно прав. Дурацкий вопрос.

– По правде говоря, здесь действительно что-то происходит. Может быть, это окажется мелочью, но все же... Нет, не задавай никаких вопросов. Подожди до приезда.

– Ты меня просто заинтриговал... В самой фразе:

"В Шатли что-то происходит" заложено внутреннее противоречие. Но я терпелив и готов ждать до встречи. Пока!

Стоило мне повесить трубку, как в мой кабинет вошла Вильма. Она была чем-то взволнована и даже возмущена.

– Мистер Матерс, там какой-то молодой человек, который настаивает, что должен вести переговоры только с вами. Он похож на туриста, и... то, что он говорил нашим девушкам...

– Пусть зайдет, - прервал я ее.
– Прямо сейчас. Она заметно удивилась и, не говоря ни слова, вышла из кабинета.

Дверь открылась, и вошел молодой голиаф в белой футболке и шортах. Это явно был один из великанов, вероятно, даже самый высокий из них. Я прикинул его рост: примерно шесть футов и семь дюймов. Однако тогда, в "Коппер Бич" я его не видел.