— И что это такое? — шепотом спросила Аина.

— Не знаю… но мы точно не на острове.

Подруга не успела подтвердить столь очевидную истину. Цветок стал медленно растворяться в воздухе. Девушка пробудилась, встрепенулась — и исчезла. Но мне показалось, что над моей головой мелькнула огромная золотистая бабочка. Мне некогда было ее высматривать — мы с Аиной неторопливо и красиво падали в белоснежном пространстве, пропитанном небесным светом.

Постепенно небо стало перламутровым. А мы приближались к чему-то розовому. Все-таки мы попали куда хотели — на изменчивый остров. Спасибо, Раэль. Остров плыл по небу очень медленно, и упали мы на него плавно и приятно. Прямо на песок, розовый, как закат в мире Земли. Море песка. Горы песка. Розовая пустыня. И только нечто, похожее на окрашенные в малиновый цвет мыльные пузыри, хаотично клубится низко над землей.

— И что же это такое? — заинтересовалась Аина. — Тут явно нечем заняться. Тут никто не живет?

— Нет, на этих островах не живут. Я же говорила тебе, что если тут уснуть, непременно окажешься в другом месте. Да и меняются они постоянно. Но у нас рассказывают, что именно здесь и зарождаются различные фантазии.

— Как интересно… — Аина чуть прищурила свои русалочьи глаза, разглядывая остров. Но вопреки словам, взгляд ее скоро стал безразличным, и она невольно зевнула. Я тоже почувствовала, что хочу спать.

— Ему с нами тоже скучно, — поняла я. — Острову этому. Он навевает на нас сон, чтобы мы поскорей убрались отсюда.

— Как интересно, — повторила наяда. — А если…

Борясь с сонливостью, она попробовала вызвать дождь. Крупные капли упали на песок, он мгновенно затянул их в себя, а потом вдруг выплеснул бурным малиновым родником. Родник разлился в ручей, тот наполнил собой всю пустыню, берега мгновенно зазеленели, расцвели цветы, запели птицы… и мы больше не смогли сопротивляться сну на уютной мягкой травке.

Проснулись — а вокруг водопады. И какие! Вместо воды поток цветов — белых, красных, оранжевых, синих — падает с круч в сияющие реки. Текучие, пестрые, благоуханные соцветия… Зрелище заворожило настолько, что мы с Аиной, держась за руки, соскользнули прямо в цветочную реку… и оказались на другом острове.

Лес как лес, полянка как полянка, но нас окружили стрекозы. Тучи стрекоз. Всех цветов радуги. И среди них — несколько крошечных людей, ростом с цветок, со стрекозиными же крылышками. Фейри! Две из них, белокурая и с буйными каштановыми кудрями, подлетели к нам в сопровождении огромной золотистой бабочки — о, а я ее знаю!

— Гляди-ка, Лира, лиса и наяда!

— И правда, Пейн!

— Здравствуйте, наяда и лиса!

— Приветствуем, пока мы еще тут.

— Скоро нас тут не будет, верно, Лира?

— Конечно, Пейн! Мы будет совсем в другом месте.

— А где — не знаем.

— И это самое интересное! Да, Пейн?

— А то! Что за фейри, которые любят единообразие?

— Они не фейри вовсе, а какие-то…

— Сказала бы — наяды, да обидеть не хочу.

— Правильно, осторожнее в словах, Пейн.

— А вот эта, с нами, и не фейри вовсе!

— Это бабочка, но она странная!

— Она новенькая, не отсюда.

— Фейри бывают с крыльями бабочек, но это не наша!

— Заберите ее с собой.

— Заберите. Мы не знаем, что делать с нею.

И звонко рассмеявшись, крошечные девушки-стрекозы полетели себе дальше, а бабочка села Аине на плечо.

— Ох, ну и проказницы, — сказала моя подруга. — Послушай, Рикки… а почему мне кажется, будто мы не на трех островах побывали, а все никак не выберемся с одного?

А ведь она права! Странное ощущение. Три острова, а на самом деле один. Но вообще-то их не три, а пять. Пять изменчивых островов были когда-то волшебной жемчужиной, так гласит предание. А ведь белое небо над нами до сих пор переливается перламутром. Оно другое, непривычное. Что же это? Мир в мире?!

Я села на траву, Аина последовала моему примеру. Златокрылая красавица перелетела ко мне на кончик уха.

— Красиво смотришься с бабочкой на ушах.

Я отмахнулась от Аины. Очень не хотелось признаваться, что Раэль-то прав! Не стоило нам сюда соваться. Разве что мать теперь заклинанием вытащит… очень надеюсь.

Аина снова принялась собирать над головой дождевые капли… ну и чем это поможет? Здесь красиво, но я домой хочу! Наяда все еще продолжала играть сама с собой. Превратила дождь в ручей… ручей потек по светлой травке, как тогда в пустыне…

— Пойдем, чего сидеть?

Пойдем так пойдем… по течению, может быть, и придем куда-нибудь.

И ведь пришли! О Семиликая моя, мы пришли на край острова. И ручей наяды проливается куда-то вниз, в перламутровое небо… в бесконечность. И вдруг наша золотистая бабочка устремилась за этим срывающимся вниз потоком, и кружила, то поднимаясь выше, то опускаясь, словно звала нас.