Он опустился на колени рядом с Ф'лоном. Янтарные глаза всадника были удивленно раскрыты, но уже тускнели. Робинтон закрыл их и опустил голову. Он не мог поверить, что дурацкая, бессмысленная стычка завершилась столь трагично.

— Я должен был извиниться… — прозвучал рядом испуганный мальчишеский голосок,

Робинтон выпрямился и положил руку на плечо юноше.

— Нет, Ларад. Дело не в тебе.

— Но он же умер! — воскликнул Ларад срывающимся голосом. — Всадник умер!

— В чем дело? Кто… Клянусь Скорлупой! Лорд Тарафел протолкался через толпу и ступил в пыльный круг. Ларад бросился к отцу, спрятал лицо у него на груди и разрыдался.

— Это произошло не случайно, лорд Тарафел, — сказал Робинтон вполголоса — его слова предназначались только для ушей владетеля холда. — Не случайно.

Капитан вырывался, но оказавшиеся рядом люди держали его крепко. В драку вмешиваться никто не пожелал, однако смерть всадника никого не обрадовала, и пронзительные рыдания драконов только усугубляли всеобщую скорбь.

Появились Р'гул и С'лел, а следом за ними — К'ган, все трое — вне себя от беспокойства. Увидев безжизненное тело Ф'лона, Р'гул изменился в лице. На его физиономии отразился целый ряд противоречивых чувств, и чувства эти, с точки зрения Робинтона, не делали чести всаднику. С'лел, по крайней мере, проявил искреннюю скорбь, а по моложавому лицу К'гана заструились слезы. Синий всадник опустился на колени рядом со своим предводителем, беспомощно уронив руки.

— Ведь я же его предупреждал! — пробормотал Р'гул, качая головой. — Но он ничего не желал слушать!

Робинтон с отвращением отвернулся. И тут Тарафел заметил, что рука у арфиста окровавлена.

— За одно это мерзавцу прямая дорога на острова! — сказал лорд. Голос его зазвенел от гнева. — Он не мог не видеть на плече узлов главного мастера!

— Не мог — но считался с ними не более чем со статусом Ф'лона, — сказал Робинтон, обводя взглядом лица столпившихся вокруг людей. Фэкс должен был вот-вот явиться, чтобы полюбоваться плодами своего замысла. И это грозило второй катастрофой. Закон недвусмысленно гласил, что любой человек, преднамеренно убивший всадника, должен быть отправлен на один из островов Восточного моря. При наличии свидетелей никакого суда и следствия не требовалось. А свидетелей кругом хватало.

— Р'гул, немедленно доставь этого человека на острова. Прав ли я, лорд Тарафел?

— Разумеется, — ответил лорд Тарафел. Сын только что рассказал ему о происшедшем. — Бронзовый всадник, выполняй свой долг!

— Но как же без суда? — возразил Р'гул.

— Клянусь Первым Яйцом, Р'гул, — вмешался К'ган, ужаснувшийся, что бронзовый всадник помешает наказанию, — я его сам отвезу!

Он шагнул вперед и схватил убийцу.

— А ну, отпустите моего капитана! — прогремел Фэкс, грубо проложивший себе путь через толпу. Он попытался освободить его, угрожающе глядя на невысокого синего всадника. К'ган выхватил кинжал. Он был куда легче своего пленника, однако гнев придал ему сил: он не выпустил убийцу.

— Твой капитан только что убил предводителя Вейра! — сказал Тарафел, исполненный решимости не меньше, чем К'ган.

— Предводитель наверняка получил по заслугам! — парировал Фэкс, осклабившись и оглядев толпу, чтобы посмотреть на ее реакцию.

— Ты знаешь закон об убийствах, Фэкс, — твердо сказал Тарафел. — Убийству всадника нет оправдания. К'ган, раз уж ты…

— Суда еще не было! — возразил Фэкс.

— С каких это пор ты решил восстановить суды? — угрожающе спросил Тарафел, взявшись за рукоять кинжала. — Я — лорд этого холда. Убийство произошло в моих землях, на моей Встрече. И я объявляю, что твой человек виновен в том, что напал первым — сперва на моего сына, затем на мастера-арфиста и, наконец, самое вопиющее — на предводителя Бенден-Вейра. Последнее нападение завершилось убийством. За второе и третье нападение он, безусловно, достоин изгнания.

— Ну, а я думаю иначе! — заявил Фэкс. — Отпусти его! И внезапно из толпы появились еще несколько человек, вставших бок о бок с Фэксом. Все они были одеты в цвета Фэкса и явно готовились к драке. Глаза Тарафела налились кровью.

— Нет! — воскликнул Робинтон и обратился к толпе. Конечно, люди Фэкса вооружены и опасны, но их всего восемь, а вокруг — не меньше сотни людей. — Телгар! Ваш лорд в опасности!

Люди будто пробудились и с протестующим ревом обрушились на Фэкса и его приспешников. Те даже не успели обнажить оружие. Даже Р'гул и С'лел ввязались в свалку, в то время как К'ган продолжал удерживать убийцу. Внезапно синий всадник закричал, зовя на помощь; но тут капитан обмяк и рухнул наземь. В глаз ему вонзился метательный нож.

Драконы торжествующе взревели.

Робинтон понял, кто метнул тонкий нож, едва взглянув на рукоятку. Удивительно, как Шнырок сумел попасть в цель посреди этой кучи-малы!

Фэкса и его приспешников под конвоем отвели в лагерь и заставили собрать пожитки. Около пятидесяти добровольцев из числа холдеров и ремесленников вызвались проводить нежеланных гостей до их собственных границ. Лорд Тарафел предоставил скакунов и припасы тем, кто в них нуждался.

Р'гул, С'лел и прочие всадники отвезли тело своего погибшего предводителя в Бенден. Робинтона, с его свежей раной, целитель Телгара никуда не пустил, однако арфист тут же сообщил ужасную весть по барабанной связи всем холдам и цехам. И, только выполнив свой долг, решился отдохнуть.

Ночью в комнату, предоставленную Робинтону, проскользнул Шнырок, пробудив мастера-арфиста от беспокойного сна.

— Сильно болит? — озабоченно спросил Шнырок.

— Да нет, так только, беспокоит, — ответил Робинтон, осторожно садясь на кровати.

Шнырок подсунул ему под спину подушки. Арфист неловко шевельнул рукой и поморщился от боли. Местный целитель долго зудел, каким идиотом надо быть, чтобы отбивать послания, когда рука в таком состоянии. Если бы он дал сразу обработать рану, она бы зажила в два счета, даже зашивать бы не пришлось, а так… Однако Робинтон стойко перенес процесс накладывания швов, подкрепив силы добрым глотком обезболивающего.