— Почему бы тебе не помолчать, — выдохнула девушка, чувствуя тяжелую массу его пышущего жаром тела и с трудом стараясь удержать их обоих от падения с лестницы. — Смотри лучше, куда ты идешь!

— Да я и так смотрю. И все это мне дико нравится.

Эллис выпрямилась под весом Бриса и взглянула на него. Внезапно она с неприязнью подумала, что он со своей ухмылкой напоминает борова, нашедшего лужу прекрасной грязи. Буквально на мгновение, как вспышку молнии, она уловила в его лихорадочно блестящих глазах уже знакомый ей по взглядам других мужчин свет, от которого она пришла в ужас и почувствовала вкус соли и желчи в своем горле. Девушка чуть не закричала от страха, но, посмотрев на Бриса еще раз, не заметила больше ничего.

— Которая тут твоя комната? — пытаясь говорить спокойно, поинтересовалась Эллис.

Оперевшись свободной рукой о стену за спиной девушки, Брис попытался отодвинуться от нее.

— Эллис?

— Что? — спросила она отсутствующим тоном, безуспешно пытаясь заставить его идти дальше наверх.

— Посмотри на меня…

И когда девушка подняла на него глаза, он приблизил к ней свое лицо. Его глаза были яркими, чистыми, и в них затаилось беспокойство, — Почему ты так дрожишь?

— Ты… очень тяжелый. Я испугалась, что уроню тебя.

Показался ли ей тот блеск в его глазах? Или просто память сыграла с ней злую шутку? Нет. У мужчины ничего нельзя понять по глазам, если они затуманены болезнью или выпитым спиртным. Она сделала попытку улыбнуться ему.

— Давай еще раз попробуем подняться, а?

— Я тебя испугал.

— Конечно, нет! — солгала Эллис. — Все будет отлично, если ты только немного повернешься…

— Эллис!

— Что?

— Не ври мне. Посмотри на себя! Ты же дрожишь, как осиновый лист на ветру.

— Это потому, что ты меня сведешь с ума, в конце концов, — резко произнесла она. — Можно подумать, что мне больше нечем заняться, как только стоять здесь на ступеньках и слушать твой бред!

Брис резко оттолкнулся от стены и грузно осел у ее ног. Он положил руку на колени и оперся о ладони головой, медленно покачивая ею вперед и назад.

— Я тебя напугал, — печально сказал он. — Слушай, если я когда-нибудь сделаю что-то, что будет тебе приятно, ты мне скажешь?

Эллис замерла в волнении и страхе. Брис Ласалль оказался самым странным человеком из всех, кого она когда-либо встречала, и ей никак не удавалось в нем разобраться. Почему ему хочется, чтобы она была счастлива? Почему беспокоится о ней? Впрочем, в эту минуту более важно, что сейчас с ним делать.

Девушка на глаз прикинула расстояние до вершины лестницы и уже начинала думать, не позвать ли кого на помощь, когда Брис заговорил опять.

— Ты самая странная девчонка из всех, кого я встречал, и мне никак не удается в тебе разобраться.

Эллис громко рассмеялась: этого уже она вынести не могла.

— Это забавно? — Мужчина озадаченно посмотрел на девушку, думая, что у нее слегка помутился рассудок.

Эллис села на ступеньку рядом с Брисом.

— Просто я только что то же самое думала о тебе и даже теми же словами.

— Ну да? — Он улыбнулся ей в ответ. — Это забавно, в особенности потому, что я нисколько не странный.

Она опять засмеялась.

— Когда ты смеешься, это похоже на музыку. Прекрасную, живую, энергичную. — Мужчина внезапно посерьезнел. — И я готов поклясться, что не видел ничего красивее твоих глаз, когда ты вот так улыбаешься.

О! Ей показалось, что ее щеки охвачены огнем, а сердце отчаянно затрепыхалось, словно птица в силках. Как будто сердце ее обвевала своими крылышками маленькая птичка колибри — так ей стало легко, тепло и вдруг почему-то захотелось плакать. О Боже! Этот мужчина сказал такую необычную вещь в самое неподходящее время. Не зная, что сказать, боясь, что голос выдаст ее, Эллис положила ладонь ему на лоб.

— Завтра я тебе еще посмеюсь. Но если мы сейчас не собьем температуру, у тебя в голове сжарятся последние мозги, — сказала она, с сожалением думая о том, что все его ласковые речи — просто результат болезненного состояния. Мужчина, похоже, может нести полную околесицу, когда болен.

— А, черт! — внезапно согнулся Брис, словно его пронзила боль, которую у него не было сил терпеть. — Опять ты за свое! Не верит тому, что я говорю, как будто я не способен отличить жемчужины от страусиного яйца.

— Ну, когда ты вот так разговариваешь, я, пожалуй, и сомневаюсь.

Девушка встала и сделала новую попытку забросить его тяжелую руку себе на шею, чтобы все-таки двинуться дальше, и отказываясь верить в то, что он в здравом уме.

— Ты самый прекрасный мужчина, — Ну уж? По крайней мере, я не имею столько шипов.