Словно величайший маг, Брис вызывал в ее теле такие потрясающие ощущения, о которых ей не доводилось и мечтать. Мужские руки легко, ничего от нее не требуя, скользнули ей на плечи и обняли девушку. Она интуитивно почувствовала, что он ни на чем не настаивает и не принуждает ни к чему. Эллис могла сделать свой выбор сама: вырваться и уйти или остаться. И она сделала свой выбор. Эллис осталась с ним.

Казалось, в ее венах течет поток какой-то неведомой энергии, которая по мельчайшим капиллярам, через нервные окончания передается Брису, и каждое его прикосновение только усиливало это энергетическое объединение двух людей. Его близость принесла девушке чувство тревожного возбуждения и изысканно волнующее ощущение того, как мужское тело, прикасающееся к ее мягкой, податливой груди, наполняет всю ее трепетом и пульсирующим счастьем. Этот мужчина стал причиной новой силы, зародившейся внутри Эллис, и свидетелем ее чувственности, когда руки девушки, робко и слегка подрагивая, стали исследовать его массивное, мускулистое, упругое тело.

Ее губы стали смелее и отзывчивее, вся ее стройная фигура натянулась, как струна, порывисто и щедро обещая Брису то, что ему грезилось лишь в прекрасных фантазиях.

Его губы двигались по девичьей коже, руки сжимали и гладили ее тело. Он дарил ей наслаждение и ничего, ничего не требовал взамен. Эллис была переполнена чувствами, она ослабела от их наплыва и едва стояла на ногах. Девушка шаталась от возбуждения и волнения, ее голова кружилась. Брис, чувствуя ее состояние, осторожно повернул ее таким образом, чтобы она имела возможность опереться о стену комнаты.

Его руки вернулись к лицу Эллис. Он продолжал целовать ее губы, глаза, волосы; нежные прикосновения мужских губ словно хотели вернуть ее назад, в реальность. Ей же хотелось остаться в этом чудесном мире, с которым ее познакомил Брис. Неожиданно он оторвался от нее и улыбнулся, когда девушка попыталась что-то разочарованно пробормотать.

— Ты доверяешь мне, Эллис? — спросил мужчина, радуясь тому чувственному огоньку, который он заметил в ее открывшихся глазах.

Доверяет ли? Его ладони у нее на лице, она беззащитна перед ним. Он мог бы уже много раз причинить ей боль, но она твердо знала, что ничего такого не произойдет, А еще Эллис была уверена в том, что он будет ее оберегать, защищать от напастей и обид. Так доверяет ли она ему?

— Да, — произнесла Эллис хриплым от возбуждения голосом.

— Тогда верь, что я не причиню тебе зла, — ему хотелось, чтобы она поверила ему, хотелось… Он хотел ее, хотел всем своим существом. Брис видел мельчайшие детали ее лица, каждую черточку. Он готов был вечность вот так стоять и смотреть в глаза Эллис.

И вдруг, так неожиданно, как будто его молотком по голове ударили, ему стало ясно, что он безнадежно влюбился в эту девушку. И причиной тому не то, что он ей нужен, а как раз наоборот, и то еще, что она, как видно, совсем в нем не нуждается.

У него могло быть желание защищать ее, он мог пытаться уберечь ее от какой-нибудь беды, охранять ее, словом, делать для нее все, что, как считают, должен делать мужчина для женщины, И все-таки не было у него и тени подозрения, что Эллис слаба и беспомощна. Без отца, без матери, отданная замуж в пятнадцать лет за ненавистного человека — один Бог ведает, что ей пришлось перенести за ее короткую жизнь и о чем она ему не рассказала еще — она осталась сильной, независимой, способной защитить себя сама, своими силами. Жизнь Эллис принадлежала только ей. Но так же верно было и то, что он, Брис Ласалль, желал найти способ убедить ее принять его помощь и разделить с ним ее жизнь.

Его ладони легли на плечи девушки.

— Если хочешь что-нибудь сказать мне, скажи. Когда и где бы ты не захотела что-то мне сказать, говори. Я хочу знать, о чем ты думаешь и что чувствуешь.

Пальцы Бриса сжали ее плечи. Она чувствовала их пожатие, но это было совсем не больно, нет. Это было скорее знаком самой искренней доброжелательности и откровенности. И Эллис теперь уже до конца поверила ему. Ей еще подумалось, что, видимо, так и должно было у них быть. Это — как лед на озере: сначала надо попробовать его на прочность и только потом уходить далеко от берега.

— Я хочу, чтобы ты держался подальше от Рубена Эванса, — наконец сказала она, ожидая гневной вспышки.

Брис удивленно отодвинулся от нее.

— Он оскорбил тебя, Эллис, и чуть не поссорил нас. На этот раз, по-моему, ты хочешь ввязаться в чужую драку.

— Пока что он меня не оскорбил. И до тех пор, пока он лает на меня, это мое дело и моя драка, — ответила девушка. Ей и прежде не хотелось, чтобы Брис начал обмениваться тумаками с Эвансом, еще до того, как они стали друзьями. И тем более сейчас, когда она открыла для себя, какие чувства дарит ей дружба с Брисом, ей меньше всего хотелось, чтобы у него дело дошло до драки с этим подонком Эвансом.

— Выходит, ты хочешь, чтобы я стоял в стороне и позволял ему делать тебе разные гадости?

Все его воспитание, весь опыт жизни восставали при одной мысли об этом. У его друзей, да и вообще у мужчин его круга, были совершенно конкретные представления о том, что должен и чего не должен делать настоящий парень.

— Да, — резко подтвердила она и потом добавила уже мягче:

— Когда он начнет гавкать на тебя, тогда это будет твое дело.

А-а! Есть много способов обойти препятствие, и эти способы он знает. Препятствия и помехи можно обойти, перепрыгнуть, устранить. Рубен Эванс как раз из тех препятствий, которые ему уже приходилось устранять и раньше.