— Иона, это мистер Ласалль. Он… — Господи, как объяснить это четырехлетнему ребенку? — Он мой самый лучший друг. Ты скажешь ему спасибо за игрушку?

Ну, конечно, скажет! Он даже улыбнулся, совсем как мать, когда подошел к Брису, взял подарок и громко поблагодарил друга мамы, прежде чем опуститься на пол для немедленной проверки ходовых качеств автомобильчика.

— Что ты тут делаешь? — наконец смогла сформулировать вопрос Эллис, чувствуя, как к горлу у нее подкатывает судорожный, истеричный смех. Ей все еще не верилось, что она видит» его.

— Я привез и тебе кое-что. — Мужчина встал прямо перед ней. — Тоже подарок…

— Ты проделал весь этот путь, чтобы привезти нам подарки?

Из другого кармана он молча достал белый конверт и вложил его ей в руки. Эллис сломала печать и заглянула внутрь. Первое, что ей бросилось в глаза, — среди прочих бумажек, которые она сразу даже не опознала, лежали монеты. Она машинально пересчитала их: ровно восемьдесят семь центов. Ее губы моментально пересохли. Там еще лежали доллары, доллары., .

— Что это?

— Деньги, которые тебе нужны… Чуть-чуть больше, чтобы тебе хватило на первое время. — Уже сказав, Брис почувствовал, что говорит не то, не так. Каждое слово оставляло во рту отвратительный осадок.

Она могла бы и хотела задать ему множество вопросов, но первый, который у нее вырвался, был:

— Откуда ты их взял? Брис пожал плечами.

— Это неважно. Тебе они нужны, и теперь ты можешь увезти Иону отсюда. Поселитесь где-нибудь, как ты собиралась…

— Нет, важно! Где ты взял деньги? Ты не богатый человек!

Она определенно причиняла ему боль.

— Говорю тебе, это неважно! Что ты знаешь о том, что у меня есть и чего нет?

— Я знаю, что у тебя нет денег! Во всяком случае, таких.

— Ради всего святого, Эллис! — закричал Брис и вдруг, увидев, как испуганно вздрогнул Иона, понизил голос и сказал:

— Возьми, пожалуйста, эти чертовы монеты и уезжай отсюда. Тебе же здесь не нравится!

— Скажи мне, где ты их взял?

— О чем ты беспокоишься? — спросил он в отчаянии. — Это не твое дело. — Господи, опять глупые, ненужные, не правильные слова.

— Я беспокоюсь, — печально ответила Эллис, и в ее голосе послышались нежность и грусть. — Я очень беспокоюсь об этом.

Черт побери! Брис совершенно растерялся. Чувствуя, как от бессилия у него немеют пальцы и ноет в груди, он начал злиться. И все же, не поддаваясь этим порывам, попытался вновь перейти в атаку.

— Да уж! — воскликнул он. — Ты мне это здорово доказываешь, твое беспокойство! — И снова запоздало заметил, что Иона совсем не хочет, чтобы он так разговаривал с мамой. — Есть тут место, где можно нам поговорить? Наедине.

Не говоря ни слова, Эллис прошла мимо него, взяла с деревянной вешалки пальто и вышла во двор. Она направилась к дровяному сараю в углу двора, рассчитывая, что если он решит задать ей взбучку, то лучшего места для этой цели не найти.

Девушка следила, как Брис снова и снова меряет шагами длину сарая, тщательно подбирая слова и пытаясь побороть собственное раздражение. Но, когда он заговорил, ей стало ясно, чтобы борьба с гневом проиграна им вчистую. И Эллис не осудила его за это.

— Черт побери, нет… Тысяча чертей, Эллис! Я… — Брис воздел руки к небу и потряс ими, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Его голос гремел.

Наконец-то у нее появилась возможность увидеть его в ярости.

То, чего ей никак не удавалось добиться раньше, теперь можно было наблюдать сколько угодно.

Но, странное дело, его дикая ярость ничуть не пугала молодую женщину. Она никогда не была каким-то особенно проницательным человеком, но всегда очень хорошо знала, когда ей грозит опасность и когда ее любят. Брис любил ее, и она, чувствуя, зная это, полностью ему доверяла.

— Я пытаюсь понять, почему ты мне не сказала о мальчике. Может, из-за всего того, что я говорил об Эвансе, как он бросил своих… ты могла подумать, что и я с тобой так поступлю? Но я до сих пор не могу поверить, что ты все бросила и вернулась сюда. — Он в растерянности развел руками. — То есть, я хочу сказать, я… Почему, Эллис? У тебя есть люди, которые тебя любят, ценят, которые беспокоятся о тебе там, в Вебстере. Мы бы помогли тебе. И… Я знаю, ты считаешь, что тебе не нужен мужчина. Ну, ладно, я же не буду тебя удерживать! Ты можешь делать все, что хочешь. Это твоя жизнь, твоя судьба!